Позже Ф. Кастро побывал в Нью-Иорке, выступил с речью, ознакомив Генеральную Ассамблею с основными идеями, выдвинутыми Гаванской конференцией ДН.

1 октября мне позвонили по ВЧ из ЦК, сказали, что Л. И. Брежнев положительно оценил мою телеграмму от 24 сентября и разговор с К. В. Русаковым.

4 октября С. Г. Кривоплясов доложил мне, что обстановка во взаимоотношениях минРВС Кубы и минобороны СССР стабилизировалась. Наши отменили ряд своих мер, ограничивающих поставку техники. Успокоились несколько и кубинцы. Однако контакты по военной линии всё же стали сдержаннее.

Памятная встреча по этой теме состоялась 12 октября вечером. Рауль пригласил меня к себе в минРВС. Он отметил, что "мы успешно преодолели этот "мини-кризис". Между СССР и Кубой были налажены активный обмен информацией и тесная координация действий. Но меня беспокоит, продолжал он, одна деталь. Бесспорно, Советский Союз занял твердую позицию, но можно поставить вопрос так: действительно ли положение с военным персоналом на Кубе, их статус не претерпят никаких изменений? Надо признать, что "кризис вокруг советской бригады" закончился на такой ноте, что за СССР не признается право иметь на Кубе свои боевые подразделения, кроме учебного центра. Наша первоначальная формулировка, которую мы предлагали для согласования, о том, что существует "символическая воинская часть, давно уже превратившаяся в учебный центр", была нацелена именно на то, чтобы зарезервировать за нами моральное право иметь здесь не только учебную часть". Немного помолчав, он заметил: "Однако я ещё продолжаю анализировать эту проблему".

Я не стал втягиваться в дискуссию, заметив, что это его право.

Но опасения Р. Кастро о последствиях "мини-кризиса" мне казались обоснованными. И вообще, почему я уделил этой проблеме в моих записках такое внимание? Почему поддерживал позицию Кубы? Я считал, что для руководства Кубы наличие в стране "символической советской воинской части" - нечто большее, чем деталь нашего сотрудничества, это вопрос и морально-психологического характера, влияющий, с одной стороны, на настроение кубинцев, воспринимавших это как поддержку истинного друга и защитника - Советского Союза. С другой стороны, этот символический военный контингент определенным образом воздействовал и на США, ограничивая их постоянное стремление давить на Кубу, вплоть до возможного десантирования войск. Поэтому руководство Кубы, как мне представлялось, интуитивно чувствуя, что изменение наименования части дело не формальное, стремилось сохранить статус-кво, тем самым противостоять наглому нажиму американцев и успокоить свой народ: "Советы с нами".

Наши лидеры, вернее, те, кто формировал их внешнеполитическое видение ситуации, исходя, возможно, из более глобальных интересов, не стали

спорить "по мелочам" и переименовали воинскую часть на Кубе в учебный центр. Это должно было успокоить агрессивные силы в США и поддержать престиж Дж. Картера перед выборами, тем более после подписания в Вене Договора об ОСВ-2 и накануне его ратификации сенатом. По-моему, кое-кто посчитал просьбу Кубы капризом.

Точка по проблеме "мини-кризиса" между Кубой и СССР формально была поставлена 31 октября. На деле же функции наших военных на Кубе всё-таки несколько ограничились. И не зря кубинцы окрестили эту историю "мини-кризисом", как малую аналогию с Карибским кризисом 1962 года.

ФИДЕЛЬ

Осмысливая атмосферу встреч, бесед, дискуссий, вообще моих отношений с Фиделем Кастро, не могу не высказать более обобщённо своего мнения о нём как о выдающейся исторической личности.

Я часто размышлял о том, что в каждой беседе с Ф. Кастро раскрывались его черты, всё более убеждающие в исключительной неординарности кубинского лидера.

Его эрудиция поразительна: собственно, нет отрасли знаний, в которой он не сведущ. Методы работы, организация труда восхищают, он отдает работе каждый час, каждую минуту своего времени. Невозможно представить себе Ф. Кастро пребывающим в праздности. Причём его кредо - не откладывать решение на завтра. Восхищает его неуемное стремление докопаться до сути обсуждаемой проблемы; он всегда добивается, чтобы мнение собеседника, его позиция были абсолютно ясны.

В общем, я пришёл к непреложному выводу: Фидель Кастро - личность легендарная, необыкновенно целеустремлённая. Это один из крупнейших политических и государственных деятелей ХХ века. Его место в ряду таких разных, но по-своему одарённых и неповторимых личностей, как В. И. Ленин и И. В. Сталин, Т. Рузвельт и У. Черчилль, Д. Неру и Мао Цзедун, де Голль и И. Тито, Хо Ши Мин и Г. А. Насер. Это моё мнение о Фиделе Кастро сложилось и утвердилось на основании общения с ним на протяжении двух с лишним десятков лет. Каждая встреча с Фиделем вносила что-то новое в моё представление о нём, поддерживая и утверждая высокое мнение об этой незаурядной личности.