Читаем Наш Современник, 2009 № 01 полностью

Методологическую основу для понимания объективного характера переходных этапов развития предоставляет теория модернизации. В настоящее время исследователями выделяются две модели модернизации - либеральная и консервативная. Отличительной особенностью последней в экономическом аспекте являлась особая роль государства, социальный патернализм, идеократическое стимулирование трудовой деятельности. Именно консервативная модель модернизации осуществлялась в СССР и других странах, традиционно относимых к социалистическому лагерю. В условиях стартового отставания от индустриально развитых государств Запада данный выбор позволил аккумулировать ресурсы для достижения форсированной динамики развития¹. Экономические показатели стран социализма позволяют, по меньшей мере, говорить о конкурентном потенциале консервативной модели модернизации. Однако концентрация усилий на обеспечении форсированных показателей не могла быть долгосрочной. При выполнении модернизационных задач административное регулирование должно было быть модифицировано. Переход от форсированно-мобилизационной системы к системе устойчивого развития составлял основную задачу предстоящего реформирования.

Между тем Запад вступил еще в 1960-1970-е гг. во вторую историческую фазу модернизации. Ее смысл заключался в переходе от индустриальной к постиндустриальной экономической системе². Соответственно, решение новых модернизационных задач актуализировалось и для стран социалистического лагеря. По показателям роста ВВП они еще шли вровень с западным миром. Но перспективы дальнейшего отставания определялись осуществленным на Западе массовым внедрением новых постиндустриальных технологий, приведших к структурным изменениям в экономике. Перед лидерами социалистических государств встал вопрос о выборе модели модернизации. Предстояло конструирование сложной управленческой системы организации постиндустриального прорыва. Именно к такому конструированию еще с конца 1970-х гг. приступили вожди коммунистического Китая³.

По более легкому, казалось бы, пути (проторенной дороге) пошли реформаторы в СССР и странах Восточной Европы. Опыт консервативной модернизации по преодолению отставания при переходе к индустриальному обществу совершенно не брался в расчет. Сама возможность использования компонентов такого сценария была идеологически осуждена под лозунгом "тоталитарной экономики". Базовой моделью постиндустриальной модернизации была избрана экономическая система Запада, причем не в ее современном виде, а в прообразах начальной стадии капиталистического развития. В настоящее время можно уже уверенно констатировать, что избранная модель не только не способствовала решению новых модернизационных задач, но задала прямо противоположный вектор структурных модификаций.

На существование двух вариантов преобразований в странах с экономикой переходного типа указывает нобелевский лауреат Дж. Стиглиц. Различие подходов видится ему прежде всего в скорости реформирования. Школа "шоковой терапии" противостояла позиции "постепенщиков". "Шоковые терапевты" пользовались, по свидетельству Стиглица, мощной поддержкой Министерства финансов США и Международного валютного фонда, что и предопределило в большинстве случаев принятие именно их экономической программы. Мудрость постепенного подхода была признана уже постфактум разразившихся кризисов. Хотя и "постепенщики", верно предсказав негативные последствия программы "шоковой терапии", недооценивали масштабности грядущей катастрофы. "Медленные черепахи обогнали быстроходных зайцев", - резюмировал практический итог дискуссии Стиглиц⁴.

Разрушать или реформировать?

Сравнительное сопоставление динамики экономик социалистических стран позволяет поставить под сомнение сложившийся современный стереотип об абсолютной хозяйственной неэффективности системы социализма. Демонстрируемые ими темпы экономического роста были заметно выше, чем в развитых по рыночным критериям государствах Запада. Другое дело, что значительно хуже были стартовые условия развития. Но существующий разрыв

год от года сокращался. Явные опережающие темпы экономического роста соцстран демонстрировались как в промышленном, так и в аграрном секторах. Запад же несколько компенсировал свою стагнацию, более динамично развиваясь по направлению сферы услуг.

В качестве "экономического чуда" принято оценивать высокую динамику ВВП в послевоенной Японии 1960-1970-х гг. Однако, например, Румыния при Н. Чаушеску имела гораздо лучшую темпоральную статистику. О румынском "экономическом чуде", противоречащем неолиберальным стереотипам, говорить, конечно, "не принято". Для сравнения, постреформенная Румыния только к середине 2000-х гг. вышла на уровень показателей 1980 г.

Дезавуирование советской консервативной модели модернизации имело под собой в большей степени не экономические, а идеологические основания. Бесспорно, система нуждалась в реорганизации, связанной прежде всего с развитием экономического стимулирования и частной инициативы.