Читаем Наш Современник, 2006 № 10 полностью

П. Н. Савицкий, Н. С. Трубецкой, Л. Н. Гумилев развивали идеи Н. Я. Данилевского о культурно-исторических типах и концепцию органического развития К. Н. Леонтьева, опять же сопоставляя культуру российских просторов и европейской ограниченности. Н. С. Трубецкой определял культуру как “исторически непрерывный продукт коллективного творчества прошлых и современных поколений данной социальной среды”. Как и Н. Я. Данилевский, он отрицал “общечеловеческую культуру”, под которой поклонники Запада подразумевают западноевропейскую культуру и которая для неевропейских народов является гибельной.

К. Н. Леонтьев в книге “Восток, Россия, славянство” подчеркивал, что “общечеловеческая культура” возможна лишь при упрощении национальных культур, а упрощение ведет к их гибели.

Истинность этого прозрения подтверждает эволюция Евросоюза. По-моему, Еврокомиссия (прообраз правительства ЕС) от зари до зари только и делает, что считает деньги, индексы, цены. О культуре Европа постепенно забывает, подменяя ее культурой зарабатывания денег, культурой приема пищи, развлечений, красотой дизайна.

Как-то я спросил у своих коллег-генералов: “А вам не страшно, что в перспективе у вас не будет Гете, Канта, Вагнера, Баха?” Грустно молчат. Потому что уже сегодня вокруг коммерческий расчет и серость. И вот эта гибельная серость пытается унифицировать весь мир, и Россию в первую очередь! Да и мы, русские, далеко не все этому сопротивляемся. Особенно те, кто не видел необъятных степных просторов, не вдохнул грандиозность тайги, не ощутил величия сопричастности к вселенской масштабности страны.

И какой, скажите, масштабности требовать нам от правительства, если в нем заседают люди с подобной унифицированной жизненной практикой, люди без русской души, русского размаха, русской культуры. Потому и тянут Россию в западное “общежитие”, в западническую бездуховность, борясь тем самым, как говорил П. Н. Савицкий, с самой “своей (евразийской) сущностью”.

И в этой связи евразийцы критиковали славянофилов, потому что последние видели основу русской культуры в тесной связи со славянством, отрицая туранские и финно-угорские корни.

К. Н. Леонтьев упрекал славянофилов за их попытки растворить русскую культуру в романтическом и отвлеченном панславизме. П. Н. Савицкий в своем фундаментальном труде “Географические и геополитические основы евразийства” дал развернутое определение нашей культуры: “Мы осознаем и провозглашаем существование особой евразийско-русской культуры и особого ее субъекта, как симфонической личности. Нам уже недостаточно того смутного культурного самосознания, которое было у славянофилов, хотя мы и чтим их, как наиболее по духу близких”.

У евразийцев (в частности, у П. Н. Савицкого) иное отношение к монголо-татарскому нашествию, чем у славянофилов. Они особо подчеркивали роль Чингисхана, сумевшего создать государство, превосходившее по размерам Римскую империю и Арабский халифат. “Монголы, — отмечал П. Н. Савицкий, — сформулировали историческую задачу Евразии”.

Л. Н. Гумилев развил идеи ранних евразийцев, придал им новое звучание. Если концепции Н. С. Трубецкого, П. Н. Савицкого и Г. В. Вернадского были синтезом истории, географии и геополитики, то Л. Н. Гумилев добавил к этому естествознание и сформулировал геополитическую доктрину пассионарности, опираясь на теорию биосферы В. И. Вернадского. Именно пассионарные толчки, полагал ученый, определили ритмы Евразии. Они обусловили приоритет тех или иных сил в разные периоды формирования единого мегаконтинента — Евразии.

Этносы, по мнению Л. Н. Гумилева, отличаются друг от друга стереотипами поведения, а не способом производства, культурой или уровнем образования. Этнос, каждый принадлежащий к нему человек приспосабливается к географической и этнической среде при воздействии и при помощи потенциальной энергии, придающей ему новые силы. Мощность этого воздействия связана со способностью людей “поглощать” биохимическую энергию живого вещества биосферы, открытой В. И. Вернадским. Способности к такому “поглощению” у разных людей различны.

Л. Н. Гумилев делил людей по этому признаку на три группы.

1. Наибольшее число людей располагает этой энергией в объеме, достаточном, чтобы удовлетворить потребности, диктуемые инстинктом самосохранения. Эти люди работают, чтобы жить, и больше им ничего не нужно.

2. Определенное число людей наделено экстремальной энергетикой. Этот избыток энергии ученый и назвал пассионарностью. Пассионарный человек живет и действует ради достижения своей идеальной цели.

3. Наконец, есть люди с недостатком энергии, необходимой для обычной жизни, и они живут за счет других людей.

Стремясь к своему идеалу, пассионарные люди, жертвуя многими прелестями жизни, а порой и самой жизнью, перестраивают саму этническую систему, меняют ее стереотипы поведения и цели развития. Когда пассионариев уничтожают, изолируют, пассионарный толчок заканчивается, и жизнь этноса начинает определять народ, которому, кроме потребления, ничего не нужно.