Читаем Наш Современник, 2006 № 06 полностью

— А как назовём книгу? Хотите — “Моя рукопашная” или даже, — тут я не выдержал и захохотал: — “Моя борьба!”

Издатели тоже захохотали.

Ну, посмеялись мы, посмеялись и разошлись. А я дома подумал: “Ну зачем мне вспоминать эти мутные, отнюдь не украшающие меня страницы моей беспутной молодости? Конечно, я не буду писать эту книгу”…

Но каково же было моё удивление, когда я прочитал в списке Энгеля, что изданную и продающуюся в Москве книгу Станислава Куняева “Моя борьба” надо обязательно изъять из продажи, а автора привлечь к ответственности за её издание! Вот каковы провокаторы, норинские новой эпохи!

Вслед за списком Энгеля появился в печати в виде брошюры список некоего А. Брода (Московское бюро по правам человека) “Лик ненависти” (даже название — плагиат: у В. Коротича в 70-х годах вышла книга об американском расизме — “Лицо ненависти”). В этой брошюре Брода, разосланной во всяческие государственные и силовые структуры, “фашистами” были объявлены писатели: Проханов, Платонов, Назаров, Хатюшин, некоторые депутаты Госдумы, полковник Квачков, журналисты Мухин, Миронов и т. д. Почти одновременно со списком Брода появился список Гельмана, в котором содержались имена уже 100 “фашистов”. Этот Гельман по имени Марат, когда выиграл судебный процесс у православных людей, обвинивших его в религиозном кощунстве, с удовлетворением произнёс, выступая на радиостанции “Свобода”: “Мракобесы проиграли!”. Вот так-то. Православные верующие для этого “друга народа” — мракобесы.

Какие-то очередные списки составлены в Общественной палате, идёт сколачивание антифашистских блоков, создаются “интернационалы”, весь этот процесс обслуживается истерикой, хорошо организованной Познером, Сванидзе, радиостанцией “Эхо Москвы”, многими газетами…

Но я бы предостерёг вольных или невольных провокаторов от истошных криков о “русском фашизме”. Всё это уже было в нашей истории. Всё это мы уже проходили. И не только в 1988-1991 годах, но и гораздо раньше.

Осенью 1924 года была арестована группа в 13 человек — молодых русских интеллигентов во главе с другом Есенина поэтом Алексеем Ганиным. Они называли себя русскими националистами, но никогда не призывали к вражде с коренными народами России. Главный их документ назывался “Мир и свободный труд — народам”. Они призывали к борьбе лишь с “сектантами-комиссарами”, “еврейскими выродками”, “бандами латышей”. Они так писали в своём программном документе:

“России как государству грозит окончательная смерть, а русскому народу экономическое рабство и вырождение. Смотрите госбюджет России последних лет. Заработная плата рабочих и служащих. Бюджет крестьян. Соотношение цен на фабрикаты и сельскохозяйственные продукты. Соотношение максимума заработка и прожиточного минимума трудового населения”.

“Три пятых школ, существовавших в деревенской России, закрыты. Врачебной помощи почти нет… Неслыханное взяточничество, подкупы, клевета, канцелярское издевательство и казнокрадство”.

“Россия… превратилась в колонию всех паразитов и жуликов, тайно и явно распродающих наше великое достояние”.

“Все многомиллионное население коренной России и Украины, равно и инородческое, за исключением евреев, — брошено на произвол судьбы. Оно существует только для вышибания налогов”.

Ну разве эта картина не применима к тому, что было в 90-е годы, да и ныне ещё творится?

Ганина и его товарищей, конечно же, окрестили в ЧК “орденом русских фашистов” (хотя в 1924 году итальянский фашизм был социальным движением рабочих и ничего расистского и антисемитского в нём не было). Но ордер на арест был подписан Генрихом Ягодой, а допрашивал несчастных его заместитель Яков Саулович Агранов. Следствие вели также сотрудники ЧК: Коган, Каган, Шульман и Альтман. Ганин с шестью товарищами был в марте 1925 года расстрелян, остальные семеро пошли на Соловки, откуда вернулись через несколько лет только двое.

А “Дело Российской национальной партии”, или, как было сформулировано в обвинении, “дело русских фашистов”, в 1933-1934 гг.! Это был настоящий погром русской культуры — расстрелы и аресты историков, фольклористов, архитекторов, архивистов, славистов, этнографов, искусствоведов, археологов, музейщиков… Всего в Москве и Ленинграде было арестовано 76 человек. Среди них учёные с мировыми именами — академики Н. Н. Дурново, В. В. Виноградов, М. Н. Сперанский, В. Н. Перетц, А. М. Селищев, профессора А. Ф. Ржига, Н. К. Гудзий, П. Д. Барановский, А. Д. Сидельников, профессор Р. Ф. Куллэ (немец) и многие другие. Из 76 человек 28 были расстреляны или погибли в лагерях.

Как впоследствии писал об этом погроме русской культуры исследователь С. Б. Бернштейн: “Среди арестованных не было лиц с нерусскими фамилиями…”. “Точнее говорить о неславянских фамилиях: среди пострадавших по делу были русские, украинцы, белорус, чех… и два обрусевших немца”.