Читаем Наш Современник, 2006 № 03 полностью

“Полемические приёмы” дилетантов могут, конечно, сильно варьироваться, даже отличаться изысканностью, но убедительны они только для таких же дилетантов. Вот Мураду Аджи очень хочется, чтобы его предки-половцы были светловолосыми и синеглазыми и являлись бы не кочевым, а оседлым народом (см: “Мы — из рода половецкого!”, 1992, с. 7, 47). Однако в работах С. А. Плетнёвой, крупнейшего специалиста по археологии и истории Юга России в раннем средневековье, он встретил “не те” взгляды. Мало того, что Плетнёва считает половцев кочевниками (кстати, с полным на то основанием), она ещё приходит к выводу, что если какие-то небольшие группы половцев и могли быть светловолосыми (из-за смешения с остатками древнейшего дотюркского населения степи), то в большинстве своем они являлись монголоидами и, следовательно, были темноволосыми и кареглазыми. В этом её убеждают результаты раскопок половецких захоронений и скульптурные изображения на могильных памятниках — “каменных бабах” (Плетнёва С. А. Половцы. М., Наука, 1990, с. 35, 36). И что же М. Аджи? А он пишет, что ему “стыдно” за Плетнёву. И вся полемика! (“Мы — из рода половецкого!”, с. 19). Или вот не встречает он в отечественной литературе ни одного подтверждения ещё какой-то своей идеи. Как быть? М. Аджи заявляет: “Слава Богу, кроме отечественной есть мировая наука” (там же, с. 47). И — ни имени, ни сноски. В крайнем случае — многозначительное многоточие… Впрочем, даже упоминание в работах М. Аджи какого-либо исследователя ещё не свидетельствует, что оно приведено по делу и к месту.

Наконец, “творческой манере” М. Аджи свойственно широкое употребление выражений типа “как известно”, “абсолютно бесспорно, что”, “не оставляет сомнений, что”, “это уже давно показано в археологии и не вызывает споров” (там же, с. 19, 44, 47), когда речь как раз идёт о вещах совершенно неизвестных, весьма спорных и сомнительных, абсолютно не доказанных или прямо противоположных этим утверждениям. Вот, например, как М. Аджи решает “славянский вопрос”. В книжке “Мы — из рода половецкого!” он уверяет, что славяне IX века — это “жители лесов, обитатели землянок, довольствующиеся собирательством… не ведающие металла”. Дикари, стало быть, живущие в каменном веке, и потому-де они никак не могли построить город Киев. Его построили, конечно же, высококультурные половцы. “Всё это, — пишет М. Аджи, — безоговорочно давно подтверждено историками и археологами, так что открытия в моих словах нет, всё это известно” (с. 4, 5). А в интервью И. Колодяжному в “Литературной России” (от 10.12.2004) М. Аджи заявляет, что во время возникновения Киева “славян ещё не было в природе”, что “они творение иезуитов”, что “славянская культура России” была “построена” лишь в ХVIII веке (“на фундаменте”, конечно же, тюркской культуры).

И всё это пишется на рубеже XX и XXI веков, после трудов наших выдающихся археологов — П. Н. Третьякова, З. В. Седова, Б. А. Рыбакова, посвященных именно этногенезу и ранней истории (в том числе V-VI векам) славян и содержащих выводы, прямо противоположные утверждениям М. Аджи! Неужели он взялся рассуждать на эту тему, не пролистав хотя бы капитальную монографию Б. А. Рыбакова “Ремесло Древней Руси”, не посетив Государственный исторический музей, где выставлены найденные археологами железные орудия славян, в том числе топоры, сошники, лемехи, серпы и другой массовый археологический материал, свидетельствующий, что задолго до IX века славяне не только “знали металл”, но и занимались земледелием? И при этом М. Аджи ссылается на “безоговорочное” подтверждение своих идей именно археологами!

* * *

Историческая наука — не беллетристика, и работа историка, пожалуй, ближе к профессии не писателя, а следователя. Далеко не каждый может овладеть тонкостями этого ремесла самостоятельно, “самоучкой”, не получив соответствующего образования и не поработав под руководством опытного преподавателя. Особенно если речь идёт об изучении отдалённых эпох, от которых сохранилось очень мало источников и они требуют особых навыков и методов работы.

Установление исторического факта — дело не всегда простое, а порой и очень трудоёмкое. Какие-либо сведения о прошлом становятся признанным наукой историческим фактом только в том случае, если исходят из абсолютно достоверных, не вызывающих сомнений в своей репрезентативности источников или подтверждаются несколькими независимыми друг от друга источниками. Когда источников мало, считаются допустимыми и те точки зрения, которые хотя бы не противоречат данным, добытым из достоверных источников. Но тогда речь будет идти уже не о реальных событиях и фактах, а о научных гипотезах. И если подойти с такой строго научной меркой к идеям г-на Аджи, то они не потянут даже на “статус” гипотезы. Их следует признать либо фантазиями чересчур увлечённого человека, либо попыткой фальсификации нашей истории. Хотелось бы, конечно, надеяться на первое…