Читаем Наш Современник, 2005 № 12 полностью

— Неужто к школе? — только и успела сказать Антонина. Вновь послышался взрыв, и земля в нашем «бомбоубежище» заходила ходуном.

Неужели?!

…Как было потом подсчитано, погибло 28 школьников из разных классов — от «первачков» до будущих выпускников нашей средней школы. Количество жертв могло бы быть ужасающе большим — спасло то, что бомба попала в правое крыло школы и разнесла его по кирпичику во время школьной перемены. Большинство детей по тревоге успели покинуть школу, кто-то перебежал на другую сторону улицы, кто-то прижался к земле в ближайшей канаве.

Но Герта, Герта, сукина дочь! Разметав бомбой полшколы, она ещё раз развернулась и выдала длинную очередь по вихрастым славянским головкам из своего крупнокалиберного пулемёта. Это, наверное, был в её жизни пик наслаждения — своим всемогуществом, своим превосходством над русскими, что посмели сопротивляться непобедимому рейху.

…Был пик, да весь вышел, когда, уже отдаляясь от Бежецка, «мессер» задымил, начал фыркать, чихать, колыхаться. Герта откинула стеклянный колпак, завалилась на бок и полетела к земле. Парашют раскрылся благополучно.

На поиски лётчика (кто же тогда знал, что лётчиком окажется женщина?) была направлена группа бойцов-ополченцев истребительного батальона. Истребата, если сокращённо. Но, насколько мне известно, эта аббревиатура в военном русском языке не прижилась. Да и сами истребаты постепенно растворились в регулярных частях Красной Армии.

…Парашют раскрылся благополучно. Она приземлилась в поле, на краю леса. Справа протекала Молога (она изучала карту этого района). До линии фронта отсюда — рукой подать, километров, может, десяток. Только вот осколок в ноге усложняет задачу. Вроде бы умело обработала рану, остановила кровотечение — да всё равно голова кружится, слабость — от потери крови. Надо где-то спрятаться до утра, набраться сил, а потом лесочком — к своим! Она заметила в поле большой скирд сена и поползла к нему. Вроде бы никого вокруг…

Но один человечек, деревенский подпасок Васька, нашёл рано утром парашют, бросил своих коровушек и прибежал к военным.

— Фриц где-то недалеко… Там кровь свежая… — запыхавшись, торопился рассказать Васька. Тут же снарядили взвод — и вперёд!

Лётчика взяли сонным, с пистолетом в правой руке, с перевязанной раной на ноге.

— Баба! — изумлённо воскликнул боец истребата. — Ей-Богу, баба! Ну и чудо!

Отплакали родители убитых. А мы все сразу повзрослели, и что-то колючее, острое навсегда вонзилось в наши сердца. Наверное, это была ненависть к врагу. И к немецкой Frцhlein Герте, о которой вечером второго после бомбёжки дня рассказал нам отец.

— Привели её в милицию, посадили на стул, — говорил он, выдыхая дым от папиросы в печку с открытой вьюшкой. — Имя? Герта. Фамилия? Кранц. Красивая. Высокомерная. Бледная — от потери крови. Разговор короткий, и ей, и нам ясно: к стенке, и никак иначе. Военные сказали — на ваше усмотрение, товарищи. Только попытайтесь выяснить, что же её заставило убивать детей? С этого вопроса мы и начали допрос. И что же она, зараза? Сверкнула зенками, как ножом по глазам ударила — и отвечает отрывисто: «Es war meine persцnliche Initiative» (это была моя личная инициатива). Представляете, «persцnlich», стерва, персонально, значит, решила детишек убивать! Ну, чего тут было с ней рассусоливать?

Когда переводчик перевёл ей на немецком наш приговор, она презрительно ухмыльнулась и сказала: «Другого я и не ожидала. Я счастлива умереть за свой Faterland и жалею только об одном — что мало убила маленьких русских поросят!»

Отец судорожно вдохнул дым из папиросы, закашлялся надолго, а потом закончил свой рассказ:

— Фанатичная, сволота! Её, оказывается, Геринг самому фюреру показывал как будущую героиню нации.

— Ну, а что дальше? — нетерпеливо и со страхом спросил я.

— Ну что за такое может быть, сынок? Единственное — не был я свидетелем казни. Не гражданское это дело…

Герта убила нашу соседку, первоклассницу Верочку Комиссарову, весёлую девочку с двумя огромными розовыми бантами на косичках. Она убила Геньку Скачкова — друга моего довоенного детства, смешливого, безобидного мальчишку. Его нашли в канаве рядом с Верочкой ничком в траве. Она убила не только их самих — но и детей их, и внуков.