Читаем Наш Современник, 2005 № 12 полностью

Зато огромное место здесь уделяется детским и познавательным передачам — документальные фильмы, игры и мультяшки — всё нацелено на развитие интеллектуальных и творческих способностей юных французов, причем очень часто, особенно в играх и мультфильмах, участник или зритель TV-передачи ставится автором (или авторами) в ситуацию нравственного выбора, когда надо кому-то прийти на помощь, совершить добрый или худой поступок, разумеется, режиссура выстроена так, что в среде героев передачи и в душе зрителя добро, справедливость, мастерство, знание одерживают победу.

Однако учиться на собственных ошибках мы, по обыкновению, начинаем лишь после кровавого поноса, примеров достаточно:

— пьяное буйство перед сожжением Москвы Тохтамышем;

— взаимоистребительная смута эпохи Годунова;

— военный коммунизм большевиков;

— криминальная революция Ельцина.

Но любой подобный кризис требует потом длительного врачевания, увещевания словесного, умиротворения страстей. Пора, пора уже и нам задуматься о собственном духовном здоровье.

* * *

Картинки с выставки.

О роще картонных берез, точнее — стволов, испещренных черными штрихами в виде имен русских писателей, сказано уже достаточно много. Более всего возмущало русскую публику, что Людмила Улицкая была начертана на этих бутафорских дровах шрифтом, раза в полтора крупнее Пушкина, а имена Солженицына и Шолохова можно было отыскать лишь при большом старании, хотя Сорокин и Пелевин имели место быть на теле этой березовой рощи весьма зримо и выпукло.

Оно понятно, что учитывались пожелания французов, что список имен верстался согласно французским рейтингам, количеству книг и переводов, появившихся на местном рынке за последние годы. Все так. Но ведь за участие и за оформление стенда платила Россия, а не Франция, это ни один и даже не два миллиона евро, перечисленные из федеральных агентств по печати и культуре (В. Григорьев и М. Швыдкой). Только за дизайнерский проект этой самой «рощи» с пеньками и верхушками, выкрашенными в цвета российского флага, известный московский дизайнер Павел Каплевич получил, по слухам, 200 тыс. евро. И уж если вы платите такие деньги, то о державе-то подумайте, о достоинстве каком-никаком, до абсурда зачем опускаться. Думается, и для Людмилы Евгеньевны сие выпячивание не выглядело триумфом, а скорее конфузом, чьей-то глупой выдумкой, за которую приходится краснеть или, пуще того, оправдываться.

Ну, не глупо ли — прямёхонько под именем Oulitskaya ровно в три раза меньшим кеглем напечатано Ahmatova, так что сразу и не разберешь…

* * *

Этот крен был отмечен многими.

Однако в преимущественном представительстве на 25-м Парижском салоне постмодернистской и либеральной тусовки мне видится инерция ельцинской эпохи.

Формировали официальную делегацию уже упомянутые В. Григорьев и М. Швыдкой при непосредственном организующем и идеологическом участии Фонда социально-экономических и интеллектуальных программ во главе с Сергеем Филатовым, бывшим в начале 90-х руководителем администрации президента Ельцина.

Эти люди с успехом разрушали империю, трудно предположить, что они способны на позитив, на созидание, невозможно представить, что с таким прошлым можно печься о формировании положительного, духовно наполненного и интеллектуально продвинутого образа России за рубежом. Куда привычнее грязь, криминал, кровь и сперма, патологические пристрастия персонажей, ненависть к собственной истории, брезгливое высокомерие к воспринимаемому как плебс народу и, конечно, ожидание похвалы и подачки от тех, кто богаче и сильнее.

Это не лицо, это гримаса.

Многие русские, из нескольких поколений эмигрантов, с возмущением говорили на площадке российского стенда о таком заведомо глумливом подходе к сегодняшнему восприятию русской литературы, а значит, и России.

Возможно, так бы все и прошло без сучка, без задоринки у наших досточтимых либералов, но карты спутал приезд неприглашенной «Литературной газеты» и неофициально приглашенной «Группы 17-ти», представляющей регионы России. Так, от Сибири помимо автора этой статьи присутствовали прозаик В. Казаков и поэт С. Самойленко.

* * *

Возникла интрига.

Запахло скандалом, первые искры которого довелось наблюдать уже в день открытия Салона, когда г-н В. Григорьев сорвал с колонны и принялся топтать плакат «Группа 17-ти» с тем, что, мол, ваша наглядная агитация нарушает замечательный «березовый» дизайн, за который «уплочено».

* * *

Кульминацией стал «круглый стол» «Литературной газеты», прибывшей самочинно и оплатившей зал имени Чехова для оппозиционного выступления. Даже это было непросто и накладно (800 евро), и зал, в отличие от других трех — Пушкина, Толстого и Достоевского, — самый неудобный, дальний, на 3-м этаже, под самой крышей.

* * *

Событие обрело характер знакового.