План конфедерализации России — некая стыдная тема, которая, однако, у всех на слуху. Либералы, чтобы заморочить общественное мнение, выбрали тактику скоморошескую. Все эти радзиховские начинают до колик смеяться, когда сами себе задают «риторический» вопрос: не идет ли дело к тому, что Россия как единое государство, с легкой руки Запада, исчезнет с географической карты не в таком уж отдаленном будущем? Это известный приемчик психологической войны, когда вместо аргументов по самому что ни на есть горячему пункту повестки дня бьют себя по бокам и натужно смеются, притворно потешаясь над старой, как мир, теорией заговоров. Наш цивилизованный министр иностранных дел тоже гнушается теории заговоров, как будто вся история прошлого ХХ века, особенно в преддверии мировых войн, не была, как открылось из архивов, одним нескончаемым клубком заговоров, обманов и вероломств. У России нынче, похоже, и нет тайной дипломатии. Все как на духу и каждый раз — впросак.

…Итак, нас, Россию, завлекают в геополитическую волчью яму. По существу это и было в открытую признано в драматической и довольно печальной речи президента вскоре после трагедии Беслана. Прозвучали слова, что неназванными силами против России ведется извне беспощадная война. Существует угроза территориальной целостности страны. Мало для кого это признание прозвучало откровением. Конечно, ни к чему было Кремлю объявлять осадное положение в стране, чтобы упредить угрозу национальной безопасности, но уж вовсе неотложным казался — раз власть прозрела под впечатлением случившегося — пересмотр отношений с западными партнерами, занявшими явно не пророссийскую позицию со своими неуместными требованиями мирного «диалога» с «умеренными» главарями сепаратистов, организаторами зверских терактов. Кончилось же все простой размолвкой и трогательным примирением Москвы с членами «восьмерки». Риторика «сближения с Западом», конечно, никому бы и дальше не повредила, если бы смена парадигмы национальной безопасности произошла, а геополитические ориентиры Кремля изменились в сторону большего прагматизма и жесткости. Вместо этого власть ответила на ожидания потрясенного общественного мнения мерами авторитарного толка, которые нисколько не укрепили целостность государственного организма России, а скорее, напротив, потому что сопровождались еще более опрометчивыми шагами в гайдаровско-грефовской политике «привязки» российской экономики к западной и к вступлению очертя голову в ВТО.

Водворение неконкурентоспособной российской экономики в ВТО и станет запалом экономических потрясений, которые приведут к крушению внутреннего рынка. В том же створе событий видится накатывающая новая волна приватизации стратегических активов. Когда региональные энергосистемы, железные дороги, порты и сырьевые терминалы — через покупку акций на фондовых рынках, а сырьевые концессии — по новому закону «О недрах» перейдут в собственность западных ТНК, модель «децентрализованной» экономики станет завершённой. И не нужно будет очередной вечери в Беловежской пуще, чтобы запустить ползучую конфедерализацию — иначе говоря, распад России, завещанный Тони Блэру лондонским «мечтателем» Ллойд Джорджем и хваткими банкирами Сити.

…Александр Зиновьев, мыслитель, который обладает острым даром предвидения и новаторским социологическим методом, в своей новой работе «Русская трагедия» довольно мрачно смотрит на возможные исходы либеральной «реформации» в России. Но мне близка его мысль, что, как ни жестко обошлась с нами История, как ни беспощаден новый, XXI век, непредопределенность является особым свойством всего хода мировых событий, принявших обвальный характер после ухода Советского Союза и крушения двуполярного мира. И в самом деле, это так, если пристальней рассмотреть. Все — неисповедимо! И впрямь, главные события и крутые перемены последних десятилетий в мире никем не предсказаны. Эта «непредопределенность» исторического вектора движения России в непредсказуемое будущее является вместе с тем и надеждой, и залогом, чтобы подкрепить нашу волю изменить судьбу. Как у Льва Толстого в «Хаджи-Мурате» куст татарника на вспаханном поле, перееханный тележным колесом, чудом выжил и зацвел, так и возродится наша Россия.

VI. «Называй своими оба берега реки…»