Почему же Греф не может вычислить то, что под силу учащемуся начальной школы? Потому что министр и простые люди считают п о — р а з- н о м у. Греф помимо цен на потребительские товары учитывает весь валовой продукт — от нефти до бриллиантов. А простым людям до бриллиантов и недвижимости нет никакого дела. Вспомним, на что они тратят деньги: еда, квартплата, проездной.

Общественность давно предлагает определять инфляцию по социальному набору, куда входят три десятка товаров и услуг. Именно так ведет расчеты профессор Лев Николаевич Зайцев из Дубны. По специальности Зайцев — физик, но желание разобраться в том, что происходит с отечественной экономикой, а заодно и с семейным бюджетом, побудило его использовать интеллектуальный потенциал возглавляемой им исследовательской группы и возможности мощных компьютеров легендарного Объединенного института ядерных исследований для экономических расчетов. В результате выяснилось: начиная с 1997 года инфляция выросла в 14 раз (для сравнения — зарплата только в 5,9 раза). В среднем инфляционный рост составляет 40 процентов в год («МК», 2.06.2005).

Кроме того, взяв за основу стоимость социального набора 1991 года и сравнив ее со стоимостью аналогичных товаров в 2005 году, профессор высчитал соотношение советского и нынешнего российского рубля — 1:100. Каждый может разделить свою сегодняшнюю зарплату на 100, сопоставить с той, что получал в 91-м, и понять, разбогател он или обеднел за 15 постперестроечных лет.

Я подсчитал, вышло: в 1991-м я получал в 2,2 раза больше. Сначала огорчился, потом дочитал Зайцева до конца и успокоился — не я один такой: «60 процентов россиян продолжают стремительно беднеть».

Профессор скептически оценивает широко разрекламированную инициативу Путина по резкому повышению окладов бюджетников к 2008 году. Кстати, президент говорил о д в у к р а т н о м увеличении, а чиновники откорректировали — в 1,5 раза. Если сбить инфляцию не удастся (а первый квартал 2005 года продемонстрировал ее рост), то, по словам Зайцева, «реальная покупательная способность простого смертного в 2009 г. упадет, она составит всего около 40 процентов от уровня 1997 года».

Так что же нас ждет? Социологические опросы показывают: россияне, несмотря на свой бесшабашный оптимизм, начинают бояться жизни. На первое место среди негативных факторов выходят высокие цены на ЖКХ (46 процентов опрошенных), инфляция (39 процентов), нехватка денег на жизнь (35), высокие цены на медицинские услуги (33) («МК», 29.06.2004).

С о ц и а л ь н а я проблема на глазах перерастает в п о л и т и ч е с к у ю. По данным ВЦИОМа, россияне ждут от Путина прежде всего «роста благосостояния населения» (42 процента), развития социальной сферы (12 процентов), решения жилищного вопроса (9). Проведенный параллельно опрос Аналитического центра Юрия Левады показывает: 63 процента у с т а л и ж д а т ь («МК», 12. 05.2005).

У затронутой проблемы есть и другое измерение. По утверждению медиков, «состояние здоровья народа отражает уровень наших доходов». Катастрофическое падение уровня жизни оборачивается ростом заболеваемости и смертности. Ученые даже определили временной интервал между причиной и следствием — 4 года («Известия», 25.02.2005).

Дефолт 1998 года отозвался пиком смертности в 2002-м. Нетрудно подсчитать, когда «рванут» болячки, заложенные монетизацией льгот, ростом тарифов ЖКХ, необузданной инфляцией.

Мы говорили о том, что власть в е д е т в о й н у со стариками, детьми, с бюджетниками. Нелишне напомнить: на этой — как и на любой другой войне — убивают!

Ложь монетизации

Обосновывая необходимость реформ, правительство упирает на два довода. На обслуживание социальных обязательств в полной объеме нет средств; льготы — пережиток социализма, весь мир живет по иным, рыночным, законам.

Как водится, наибольшее впечатление на публику производит наименее серьезный резон: Запад живет по-другому. Ну, если сам Запад, тогда конечно…