Читаем Наш Современник, 2005 № 02 полностью

На эти чувства налагались непрерывные финансовые скандалы, опять с перевесом еврейских фамилий» (стр. 208).

Произвели также впечатление выписки, которые академик сделал из «художественно-документальных произведений», написанных еврейскими авторами после войны. Здесь преобладает удивительная, какая-то нечеловеческая мстительность. Это другой мир, другая психология и другое воспитание. Как это все не похоже на русскую, да и просто европейскую психологию. Шафаревич цитирует один из самиздатовских журналов, в котором публиковался перевод некого документального повествования:

Наконец, очень подробно и по-своему доказательно Шафаревич объяснил всё, что было связано с гибелью Еврейского антифашистского комитета. Я сам долго над всем этим размышлял, и та информация, которая все время шла в перестроечных средствах массовой информации, как-то не корреспондировалась с временем, которое я застал, и с тенденцией жизни. Здесь действительно было какое-то, как доказывает Шафаревич, противостояние почувствовавшего интернациональную силу ЕАК и государства. Но я повторяю вслед за автором:

Здесь все было по-другому, нежели раньше, при «обыкновенном» советском терроре. Шафаревич довольно развернуто всё это показывает, так же как показывает и «вину» этого ЕАК перед властью. Ребята стали играть по законам, по каким привыкла играть власть. И ещё новая мысль — власть как бы стеснялась или боялась бить по своим, потому что многие годы синонимом слову «еврей» было слово «коммунист». М. Алигер: «Мы много плачем, слишком много стонем, / Но наш народ, огонь прошедший, чист, / Недаром слово „жид“ всегда синоним / С святым, великим словом „коммунист“».