Р. А.: Разумеется, против! Да не очень-то у них и получается с этим “тиглем”. В каждом городе и штате — “чайнатауны”, итальянские кварталы, негритянские гетто и т. д. и т. п. Жаль, что и современной России кое-кто пытается навязать этот сомнительный путь — через унификацию, а не через расцвет и равноправие национальных культур.

С. К.: Ничего из этого не выйдет. У России — своя история, свой путь, свои устойчивые традиции. Мы за многие сотни лет не потеряли ни одной национальности, сохранили многоцветье языков и культур даже самых малых народов. Америка нам — не указ. И наш журнал в непростых нынешних условиях стремится укрепить братские взаимоотношения русского и всех других народов, издревле населяющих Россию. Рад сообщить Вам, Ренат Сулейма­нович, что в будущем году мы планируем вместе с Союзом писателей Татар­стана выпустить совместный номер “Нашего современника”, посвященный дружбе наших народов и литератур.

Р. А.: Очень хорошая идея. Наше общество “Ватаным” тоже может подключиться к подготовке этого журнального номера. Я переговорю и с моим братом — он председатель нашей Московской национальной культурной автономии. Можете рассчитывать на нашу посильную помощь.

Г. Г.: Спасибо, Ренат Сулейманович. Наша беседа близится к завер­шению. Позвольте задать Вам вопрос, который вертится на языке с самого начала нашей беседы — и от него всё равно не уйти.

Прошло уже немало лет, как Вы блестяще прооперировали Ельцина, нашего первого президента. Тогда Вы были в центре внимания всего мира: быть или не быть кремлёвскому властелину? Потом Ельцин оказался на грани импичмента, потом досрочно сдал дела преемнику. Теперь все российские беды валят на него одного; не ругает его, как говорится, разве что ленивый. Как та не рядовая операция шунтирования отразилась на вашей судьбе? Сохранил ли Ваш пациент чувство благодарности своему спасителю?

Р. А.: Браться или не браться за операцию — так для меня вопрос не стоял с самого начала. Конечно, браться! Ведь я, как и все медики, давал клятву Гиппократа. Главное — помочь больному, спасти его, всё остальное в сторону. Что касается благодарности... Да, Борис Николаевич периоди­чески звонил мне, справлялся, не нужна ли мне помощь, и помогал через Черномырдина в оснащении кардиоцентра. Теперь я ему как хирург не нужен — и я рад этому обстоятельству.

Одно хочу подчеркнуть особо. Мне удалось заинтересовать Ельцина перспективами медицины высоких технологий. Ею сейчас очень энергично занимаются американцы. Там нас ждут просто чудеса — например, операции по удалению пороков сердца у ещё не родившегося ребёнка, на внутри­утробном уровне. Рождается человек — а порок уже ликвидирован, малыш здоров! И с одобрения Ельцина мы, ряд медицинских коллективов, разра­ботали большую и толковую программу развития в России медицины высоких технологий. Правда, как это часто у нас бывает, первоначальный компактный вариант программы потом многократно дорабатывался и из 15 машино­писных страниц превратился в пухлый “гроссбух”. Напихали туда всё, что только возможно и ещё сверх того.

С. К.: Это как пять тысяч поправок к законопроекту в Думе — лучший способ загубить даже самую здравую и нужную идею...

Р. А.: И всё-таки нам уже удалось реализовать кое-что из намеченной программы. Совместно с КБ “Взлёт” мы сделали стабилизатор миокарда — устройство, позволяющее обнажить сердце больного, зафиксировать участок поражённой артерии и произвести шунтирование без остановки сердца. Представляете: сердце бьётся, кровопотери нет, осложнений от подключения искусственного кровообращения тоже нет — масса преимуществ!

С. К.: Ренат Сулейманович! Сердечное спасибо Вам, “сердечному” академику, за столь обширную, глубокую и интересную беседу. Между прочим, Вы у нас теперь — второй знаменитый кардиолог, выступающий на страницах журнала. Первым был академик Углов.

Р. А.: Фёдор Григорьевич — интереснейшая личность! В позапрошлом году я имел честь вручить ему премию как самому-самому долгожителю среди хирургов России.

С. К.: Он прославился публикациями в нашем журнале страстных, публицистически ярких статей против пьянства и алкоголизма — общероссий­ского национального бедствия.

Фёдору Углову только что исполнилось 100 лет. Позвольте пожелать Вам, дорогой Ренат Сулейманович, встретить такой же юбилей в добром здравии и расцвете творческих сил!

...Когда интервью с Р. Акчуриным было уже подписано в печать, пришло горестное известие о трагической гибели его сына Андрея. Коллектив редакции выражает Ренату Сулеймановичу, его супруге, родным и близким самые искренние свои соболезнования.

Юрий ЛОЩИЦ • Почему "Тобольск и вся Сибирь"? (Наш современник N12 2004)

Почему “Тобольск и вся Сибирь”?