Читаем Наш Современник, 2004 № 09 полностью

Только не так все это. Уже последние полвека, по меньшей мере, наша внешняя политика так не делалась и не могла делаться. Конкретные внешнеполитические акции СССР не планировались и не осуществлялись на основании предначертаний Маркса или Энгельса. Все или почти все шаги внешней политики СССР строились прежде всего исходя из державных интересов страны, преследовали цель укрепления ее позиций и получения тех или иных политических, экономических, военных и иных выгод. Именно об этом писали и докладывали руководству страны отвечающие за внешнюю политику министерства и ведомства.

Архивы ЦК КПСС теперь-то стали открыты. Так что чего там всякие страсти-ужасы выдумывать, если самому почитать можно. Если при этом действия СССР можно было “освятить” марксовой теорией, тем лучше. Если нет, обходились и без этого. И этот, державный прагматизм становился тем сильнее и последовательнее, чем больше взрослел и набирал силу Советский Союз.

Что же касается домыслов о сплошной “заидеологизированности” советской внешней политики и сокрушительной критики сего воображаемого феномена, то по иронии судьбы исходят они в основном от бывших старших и младших научных сотрудников, восшедших в последние годы на кремлев­ский Олимп и к собственно практической внешней политике имевших довольно далекое отношение. Именно они всю жизнь неплохо зарабатывали себе на хлеб (с маслом и икрой), ездя в бесконечные загранкомандировки, углубленно изучая капиталистическую экономику и предрекая в своих трудах в строгом соответствии с марксовой теорией скорый крах и неизбежный кризис капиталистической системы. Не было в Советском Союзе, пожалуй, более доходной и спокойной работы. К реальной действительности и пониманию политики наших геополитических конкурентов отношения это не имело. Но, занимаясь ерундой, сами эти “специалисты” не могли себе, видимо, представить, что другие могут заниматься чем-то иным. Им, похоже, было трудно взять в толк, что внешняя политика всегда и при всех режимах невозможна без борьбы и конкуренции, что в ней побеждает и добивается успехов только более сильный, более знающий, более искусный и ловкий. Наша прежняя политика, хоть и знавала ошибки и просчеты, но все же знаменита была победами, успехами и удачами. Нашей нынешней политике, к сожалению, особо хвастаться нечем. Ругая прошлое, высвечи­ваем лишь свою теперешнюю немочь.

Получается, что “холодная война” — понятие весьма неоднозначное, скорее пропагандистское. Можно видеть в ней некое отражение самой сути Советского Союза, то есть полагать, что сам по себе СССР был “империей зла”, исчадием ада, постоянным источником напряженности и, собственно говоря, и права-то на существование не имел. Но тогда с исчезновением СССР должен был бы наступить некий золотой век, когда волк будет жить рядом с ягненком, барс будет лежать вместе с козленком и снимется ярмо с шеи пашущего вола. Ничего подобного, однако, не наступило и, надо полагать, никогда не наступит. Романтические иллюзии на сей счет, если это были иллюзии, а не преступный обман, рассеиваются как дым. Соревнование на международной арене не прекратилось. Как шло оно десятилетиями и веками, так и будет продолжаться. В разные эпохи оно только по-разному называлось, принимало разные формы. Были в этой борьбе для нас свои взлеты и падения, свои успехи и поражения. “Холодная война” была в этой длинной цепи лишь одним из многочисленных звеньев. Звеном, наверное, естественным и неизбежным. Глупо возлагать на себя всю вину за тот период. Глупо полагать, что борьба закончилась. Она не закончится никогда. Глупо думать, что изменились вечные геополитические интересы России. Они не сегодня родились, не царями и не коммунистами придуманы. И не нынешним политикам их отменять или пересматривать. Они — объективная данность. А коли они есть, их придется обслуживать и отстаивать. Кто не будет этого делать, тот вылетит из повозки российской истории. По-другому не бывало и не будет.

В связи с действительным или мнимым окончанием “холодной войны” обнаружилось желание заняться как бы заново осмыслением фунда­ментальных интересов России. Во всяком случае мы не испытываем сейчас недостатка в различных концепциях, прежде всего по вопросам внешней политики и национальной безопасности. Что ни месяц, появляются новые соображения и предложения на эту тему. Как будто долговременные жизненные интересы великой страны и ее народа могут существенно меняться от перемены лиц, расхаживающих по кремлевским коридорам. Не может такого быть, ибо складываются эти интересы столетиями, существуют объективно, упорно проступают всякий раз через наслоения быстротечных событий и по большому счету для Российской империи, Советского Союза, а теперь и Российской Федерации остаются все теми же, какую концепцию ни напиши. Задача не в том, чтобы заново изобретать велосипед, а в том, чтобы научиться, коль скоро мы с него свалились, вновь сидеть на нем и управлять им. И поторапливаться при этом.