Читаем Наш Современник, 2004 № 05 полностью

У Гитлера были совсем иные цели в войне с СССР, чем борьба с больше­визмом. Ну кто, на самом деле, поверит, что Гитлер хотел освободить русский народ от “еврейского засилья”?

В отличие от Нольте (и Земляного) американский историк Ширер считает, что сумасбродные идеи Гитлера, овладевшие его воспаленным мозгом, имели корни, глубоко уходившие в историю, философию, идеологию и культуру немецкой нации. Ширер убежден, что национал-социализм и “Третий рейх” были фактически “логическим продолжением германской истории” *. Может быть, это чересчур сильно сказано, но то, что Гитлер в борьбе за власть исполь­зовал мощное устремление немецкой нации к первенству в Европе: национализм (“Германия превыше всего...”); слепое преклонение перед властью; военные традиции прусского милитаризма (“Дранг нах Остен”) и прочая, прочая, отрицать нельзя. Что же касается теорий о расовом превосходстве немцев, то они получили широкое распространение в Германии в 20-х годах и кружили головы немцам, как молодое вино.

Гитлер появился на политической сцене в Германии, когда немецкий народ находился в подавленном состоянии от проигранной войны и кабальных условий Версаля: 6 млн безработных, экономический хаос и разруха. В своем романе “Три товарища” Ремарк показывал, как немецкие парни, подобно диким зверям, дрались из-за попавшей в аварию машины, чтобы заработать на ее ремонте.

В книге “Майн кампф”, пронизанной демагогией, Гитлер предложил немцам программу выхода из кризиса путем создания сильного национального государства, основанного на “чистоте крови” и “социальной справедливости”, где “талантливый сын кухарки получит такой же доступ к образованию, как и сын богатых родителей”. Государства, состоящего из граждан, связанных друг с другом “узами общей любви, общей гордости, общего сознания своей непобедимости”. Это государ­ство будет бороться против эксплуатации, уделять внимание укреплению здоровья граждан, готовить мужчин для службы в армии, а женщин для материнства. Гитлер нарисовал немцам радужную картину создания “Великой германской империи” и завоевания “жизненного пространства на Востоке за счет России, созревшей для краха”.

Но как же немецкая нация Гёте и Шиллера, Баха и Бетховена, Гегеля и Канта так дружно и, главное, радостно пошла за Гитлером?

Хотели немцы освободиться от пут Версаля? Хотели!

2 марта 1936 г. Гитлер, вопреки предостережениям военных, приказал ввести три батальона немецких солдат в демилитаризованную (по Версалю) Рейнскую область и оккупировал ее. Личный переводчик Гитлера признавался потом: если бы французы дали нам отпор, то мы ретировались бы, “как собака, спрятав хвост между задних лап”. Сам Гитлер не пережил бы этого позора, и его полити­ческая карьера на этом закончилась бы.

Методами шантажа, блефа, беспримерной наглости, перед которой спасо­вали лидеры Франции и Англии, Гитлер покончил с военными ограничениями Версаля. 16 марта 1935 г. он принял решение о создании вооруженных сил (12 корпусов и 36 дивизий). “Цепи Версаля — символ поражения и унижения всей Германии — были разорваны”, — отмечает Ширер, — для большинства немцев “честь Германии была восстановлена”.

Но немцы поддержали Гитлера не только за его бескровные “победы” во внешней политике. Национал-социалистам удалось добиться буквально за несколько лет ликвидации безработицы. Сам Гитлер не очень вникал в экономи­ческие проблемы, но он поставил на ключевые посты в правительстве людей, которые знали свое дело: Ялмара Шахта — министром экономики, Вальтера Дарре — министром сельского хозяйства.

Путем организации общественных работ (строительство автобанов), облегчения налогового бремени для предприятий, которые расширяли производ­ство и создавали новые рабочие места, безработица была снижена за четыре года (с 1933 по 1937 гг.) с 6 до 1 млн человек.

Но самый мощный толчок подъему экономики дал перевод ее на военные рельсы. В книге “Тотальная война” генерал Людендорф подчеркивал необходимость мобилизации экономики нации, чтобы “должным образом подготовиться к тотальной войне”.