Читаем Наш Современник, 2004 № 04 полностью

За последние несколько лет органы военной контрразведки пресекли шпионскую работу многих иностранцев. Разоблачён ряд российских граждан, завербованных, как раньше было принято говорить, спецслужбами противника и вставших на путь инициативного сбора секретных сведений.

Вот только несколько фактов: к 12 годам колонии строгого режима приго­ворён иностранный агент, старший научный сотрудник 14-го отдела НИИ ВМФ Финкельман. Такой же срок получил офицер штаба ракетной армии майор Дудник. Он намеревался раскрыть иностранным спецслужбам государственные секреты, касающиеся системы РВСН. Свои услуги изменник оценил в полмиллиона долларов. Ущерб же, который мог быть нанесён обороноспособности России, подсчитать невозможно.

За разглашение государственной тайны и злоупотребление должностными полномочиями военным судом Московского округа осуждён подполковник Центра космической разведки ГРУ Ткаченко. Он передавал служебные материалы сотруднику израильской разведки “Моссад”.

— Как я понимаю, агентурная работа является для иностранных разведок приоритетной?

— Совершенно верно. Скажем, ЦРУ, реализуя “Концепцию обеспечения национальной безопасности США”, получает основную информацию именно агентурным путём. Таким же образом американцы рассчитывают влиять в нужном для них направлении на развитие ситуации в “зонах национальных интересов США”. Через агентуру, обладающую соответствующими возможностями.

— В том числе и в России?

— Разумеется. Другое направление нашей работы – защита государст­венных секретов. Мы видим, что отдельные индустриально развитые страны стремятся взять под контроль информационное пространство России. Знаем о “подходах” к секретоносителям – как в стране, так и за её пределами, о попытках трудоустроить отставных военных.

Что интересует иностранцев? Информация стратегического плана: строительство Вооружённых сил, состояние военного и мобилизационного потенциала, военные разработки. К сожалению, здесь нашим классическим противникам активно помогают спецслужбы недавних наших союзников.

— Не могу не спросить бывшего начальника военной контрразведки Тихоокеанского флота о нашумевшем деле военного журналиста Григория Пасько, арестованного по обвинению в шпионаже. В прессе на этот счёт говорилось немало.

— Отчасти я понимаю журналистов: корпоративность, цеховая соли­дарность… Но здесь коленкор иной. До момента задержания УФСБ по Тихоокеан­скому флоту вело в отношении Пасько длительную оперативную проверку. В результате было установлено, что подданные одного иностранного госу­дарства…

— Японии?

— …одного иностранного государства установили с Пасько контакт. За материальное вознаграждение он собирал и передавал им секретные сведения о Тихоокеанском флоте, оборонной промышленности. Впоследствии эксперты дали заключение, что часть переданных Пасько данных составляла государственную тайну. Не забывайте: Пасько – офицер. Он имел допуск секретности и прекрасно понимал, что к чему.

— Говорят, однако, что Пасько передавал данные об экологии, о сливе радиоактивных отходов в океан.

— В этой части ФСБ не имеет к нему никаких претензий. Но повторяю: речь идёт о совершенно других материалах.

— С агентурой иностранных разведок всё более-менее понятно. А как обстоит дело с негласными сотрудниками военной контрразведки? Разрушение армии вряд ли способствует особой сознательности.

— Не сказал бы, что мы испытываем в этом серьёзные проблемы. Мас­сового оттока агентуры не произошло. Может быть, потому, что основная часть людей идёт на сотрудничество с органами сознательно. И хорошо. Нам не нужны стукачи. Нам нужны помощники, которые понимают, что и зачем они делают.

— Закон об оперативно-розыскной деятельности позволяет заключать с агентом контракт. Вы пользуетесь этой практикой?

— В единичных случаях. Как правило, люди работают не за деньги, а за идею.

— К вопросу о деньгах. Положение в армии – известно. Военной контр­разведке легче?

— Мы в равных условиях. По закону финансирование органов ВКР идёт из Минобороны. Если воинская часть сидит без зарплаты – значит, и наши сотрудники бедствуют вместе со всеми.

— Это сближает?..

— Сближает… На “земле” между особистами и военными практически не бывает разногласий. Напротив, все помогают друг другу.

Недавно на Камчатке был проведён анонимный опрос восемнадцати командиров подлодок: “Нужен ли вам в походе опер?” Все восемнадцать ответили категорически: нужен! Особист — наш главный помощник.

И наоборот, во всех экстренных случаях командиры спешат на выручку чекистам. Некоторое время назад в одной из частей произошло ЧП. Офицер-ракетчик высказал угрозу взрыва ракетной базы. Через 20 минут после этого самолёт командующего был готов к полёту, через 40 уже поднялся в воздух. На борту находилась группа офицеров военной контрразведки. Если бы не такая оперативность, кто знает, чем всё могло бы закончиться.

— Вы заговорили о терроризме. Наверное, эта головная боль похлеще, чем шпионы?