Читаем Наш Современник, 2004 № 04 полностью

— А умысел простой: заставить всю службу ПВО Дальнего Востока “работать” по этому самолету. А восточнее его в это время летит другой самолет, RC-135, начинённый аппаратурой, которая записывает все сигналы наших наземных средств радиослежения. Таким образом, они вынужденно рассекре­чивают свое базирование. А теперь я спрошу вас: кто поручил вам “раскрутку” этого дела?

— Да нет, никто не поручал. Просто газета наша интересуется всем, что происходит в мире – вы, наверное, ее читаете…

— Но всё-таки: вы же корреспондент, а не главный редактор. Значит, тему выбрали не сами, а вам её предложили. Меня интересует – кто?

— Да почему вас это интересует?!

— По одной причине: потому что сейчас вы выполняете задание РУМО – разведывательного управления министерства обороны США.

— Господи, да откуда вы взяли?!

— Если хотите знать, откуда, – приезжайте ко мне, я вложу вам карты в руки. Но сначала вы мне назовёте фамилии тех, от кого вы получили задание вытащить эту историю на свет.

Он повесил трубку. Через некоторое время опять позвонил:

— Знаете, мы всё-таки хотели эту ситуацию прояснить…

— Я понял, что вы сейчас между молотом и наковальней. Тогда мой вам совет: напишите нейтральную статью, но обязательно при этом упомяните о навигационном оборудовании – то, о чем я вам рассказал. А закончите статью сомнением: не ошибаются ли те, кто настаивает на “сбое” навига­ционной системы “Боинга”? И патриотично поступите, и поставите на место тех, кто в этом деле мало смыслит, но суётся со своими домыслами.

— Спасибо за совет. — И положил трубку.

Аналогичный случай произошел спустя некоторое время. Звонит мне заместитель Генерального прокурора. Есть, говорит, группа молодых депутатов из Комитета по делам молодежи, они настаивают на том, что надо вернуться к факту гибели АПЛ “Комсомолец” и возбудить приостановленное уголовное дело на виновников трагедии: привлечь к уголовной ответственности адмирала флота Владимира Чернавина как бывшего Главкома ВМФ, лишить его звания Героя Советского Союза, посадить на скамью подсудимых его замести­телей – по нисходящей…

Я кладу в портфель полученную из ГРУ ориентировку, приезжаю в Генпро­куратуру, зачитываю. Заместитель Генпрокурора смешался: что же делать?

— Пусть приезжают. Посадите меня так, чтобы я их видел. А я потом включусь в разговор.

Приехали трое молодых депутатов и начали шпарить прямо по ориенти­ровке! Заместитель Генпрокурора покосился на меня:

— Да-а, интересный вопрос!..

Словом, поговорил я с ними, как и с корреспондентом “Известий”. На требо­вание назвать фамилии тех, кто поручил им это дело, они ответили: “С какой стати!”.

Так что шумиха вокруг дела Пасько – колобок из того же теста…

Борис Владимирович Пр-вич:

Само вознаграждение за информацию, которую Пасько регулярно передавал японцам, исключает версию, что он передавал сведения, взятые только из открытых источников. Что, в “русском” отделе японских информационных агентств нет кадров, владеющих русским языком?! Абсурд!

Пасько настаивает на том, что он был борцом за экологию в Приморском регионе. Но военная контрразведка этой темы и не касается. Она говорит лишь о закрытой информации, которую “эколог” предоставлял японской стороне. Трудно говорить о нанесённом им материальном ущербе государству, но важнее ущерб, нанесённый престижу государства, обороноспособности, Военно-Морскому Флоту. Этим вопросом полностью занимался Герман Алексеевич, под его руководством были получены первичные материалы, которые получили дальнейшее развитие.

И взят был Пасько отнюдь не скоропалительно – по одному лишь подозрению. В разработке он находился года полтора-два. Вначале стала поступать информация, что он пользуется не только дозволенными, но и недозволенными способами для получения сведений, касающихся жизни Тихоокеанского флота. Потом стало известно, что японцы у себя по одному из телеканалов показали ряд эпизодов из жизни ТОФа. После детального анализа вышли на Пасько и взяли его в разработку.

Николай Алексеевич Медведев:

Я столько лет рядом, бок о бок проработал с Германом Алексеевичем, что уверен абсолютно твёрдо: если бы не было реальных материалов, а лишь неясные зацепки – он никогда бы не дал хода делу! А дальше я рассуждаю как оперативник. Для того чтобы заявить, связан человек с иностранной разведкой или нет, мне нужны данные, что этот человек встречался с представителями иностранной спецслужбы с соблюдением мер конспирации. Коль это было, то делаем вывод: стало быть, в такой встрече присутствует некий умысел. Если умысел имеется, то речь однозначно идёт о шпионаже. Иначе зачем честному журналисту конспирировать встречу? Ну а уж коль за “открытую информацию”, переданную в условиях конспирации предста­вителю иностранной спецслужбы, человек получил деньги, то тут не о чем разговаривать, кроме как о степени ущерба, причинённого стране передачей этой “открытой информации”.

Юрий Алексеевич М-цев: