Читаем Наш Современник, 2003 № 08 полностью

С. Кагеров,

г. Сургут”.

*   *   *

“Уважаемый Станислав Юрьевич.

Если можно, напечатайте в вашем, точнее, в нашем журнале мои заме­чания на мемуары Александра Михайлова.

Господин Михайлов говорит, что до революции царская Россия была процветающей страной. Это не так. Даже в годы Великой Отечественной войны в деревнях Вологодской области не было радио, электричества, новости мы получали из газет, причем центральные газеты выписывались во всей деревне в одном-двух домах. Старики и мы, подростки, вечером собирались в каком-либо доме. Старики говорили, а мы слушали эти разговоры о делах в районе, области, стране и, конечно, главные разговоры о положении дел на фронте. Постоянно старые солдаты проводили параллели этой войны с фашизмом и русско-японской, Первой мировой и гражданской. Из их разговоров становилось ясно, что в России в царские времена дела шли не блестяще. Недороды и неурожаи в России были через каждые 3—5 лет. А это разорение, нищета, голод. Но при этом, говорили старики, многие миллионы пудов зерна Россия вывозила за границу, некоторые сами видели на станциях и пристанях. Из дискуссий и споров выходило, что вывоз зерна был не от избытка его. Что в самой России периодически зерна не хватало. Мне, подростку, тогда трудно было понять это, не верилось. Я не знал тогда еще, что такое капитализм. Думал, это “местное явление”. Позднее, когда в книге Ленина “Развитие капитализма в России” я познакомился со статистическими таблицами российского производства зерна, увидел, что вологодские старики ничего не напутали. Разве можно такую Россию назвать страной процветающей? Ведь большинство населения были крестьяне… Бог с вами, Александр Яковлевич! Еще большее возмущение у меня вызвали рассказы о положении дел в царской армии. Там главная воспитательная работа производилась через рукоприклад­ство. И если между собой офицеры неукоснительно соблюдали “кодекс чести”, то по отношению к нижним чинам презрительное обращение на “ты” с добавлением слов “скотина”, “шваль”, “сволочь” и других ругательств было нормой. Офицеры на службе ходили в перчатках и били солдат, как правило, в зубы. Мой дед по отцу, будучи в маршевых ротах Петроградского гарнизона в 1914 году, потерял все передние зубы, которые так и не вставил до конца жизни. Потом его перевели в воздухоплавательный батальон, на защиту воздушного пространства столицы. Мордобоя стало меньше, но совсем он не прекратился. Второй мой дед по линии матери служил в лейб-гвардии Семеновском полку. Там были необходимы высокий рост, светлый цвет волос и пригожее лицо. Семеновские офицеры не били по лицу. Негоже было стоять солдату у царских покоев с подбитым глазом или разбитыми губами. Го­ворить о высоком патриотизме и боеспособности в такой армии не при­ходится…

И не кучка “мерзавцев” во главе с Лениным свергли царя, а сами его приближенные, генералы и политики, заставили его отказаться от престола. Взять корону из других Романовых никто не захотел. Они понимали, что царизм в России себя изжил и брать корону бесполезно. Таковы факты истории…

Царские жандармы не церемонились с революционерами, попавшими в их руки. Так, о расстреле группы моего земляка Ивана Бабушкина на глухой сибирской станции удалось узнать только после революции. Еще более многочисленные казни крестьян были за противодействие Столыпинским земельным реформам, здесь казни продолжались годы и счет шел на сотни и тысячи, и все это с согласия царя. Репрессии приняли такой массовый характер, что царь был вынужден как-то остановить реформы. Конечно, определенную роль сыграли и протесты интеллигенции.

В Киеве в оперном театре Петр Столыпин был убит; убийца, как впослед­ствии выяснилось, был связан с царской охранкой. Он убил одного Сто­лыпина и не пытался убить царя или его министров, сидевших рядом. Царь демонст­ративно не остался на похороны своего премьера, а спокойно уехал отдыхать в Ливадию. Неужели так поступают мудрые государственные деятели? В своих мемуарах г. Михайлов говорит, что почти все казаки были верны царю. Да, очевидно, казакам было что защищать. А вот крестьянам средней полосы России защищать своего царя не хотелось. И процветающей Россию они не видели. Они видели неграмотность, нужду, беспросветность, беззе­мелие.