Читаем Наш Современник, 2002 № 09 полностью

Либеральная теория все свои надежды возлагает на рост среднего класса — той самой силы, которой дано сменить “манихейскую” картину мира на благополучно “серединную”, революционный катастрофизм — на осторожное “совер­шенст­вование”, протестную мораль “неприспособленных” на конформист­скую мораль “приспособленных”. Либеральная же практика новых реформаторов действует в направлении ускоренного уничтожения самой базы массового среднего класса, насаждая неслыханно жестокую социальную поляризацию. Дело в том, что средний класс современного постиндустриального общества — это не столько лавочники, торговцы и владельцы малых фирм, сколько люди, профес­сионально связанные с наукоемким производством, со сферами науки, образования, здравоохранения и культуры. Но именно эти постиндустриальные сферы постиг безжалостный либеральный “секвестр”. Массовая деиндустриа­лизация повлекла за собой, в свою очередь, массовую деквалификацию, больнее всего ударила по наиболее профессионально развитым и социально ответственным группам, гарантирующим обществу цивилизованное существование. Вот она, антиномия либеральной эпохи: осуждая коммунизм как идеологию мрачного социального гетто, отличающегося классовой ревностью, мстительностью и подозрительностью, эта эпоха ознаменовалась неслыханным расширением такого гетто, неожиданной архаизацией существования и опыта десятков и сотен миллионов людей. Другая антиномия (или другой парадокс) связана с либеральным постулатом институизации политической активности, в особенности протестной. В учебниках по политологии неизменно выделяется формула политической стабильности, связанная с сокращением пространства неинституированной политической активности: институизация должна опережать участие. Иными словами, не успели вы почувствовать себя обиженным, как перед вами оказываются готовые к услугам профессиональные успокоители — специалисты по улаживанию конфликтов и устранению проблем. Это — в теории. На практике же смертельно боящиеся ограбленного большинства верхи общества всеми силами стремятся лишить обездоленных адекватного политического представи­тельства. Они полны решимости искоренить “антисистемную” оппозицию в лице, в частности, компартии и других решительных и идеологически оснащенных левых объединений. Идеал политически стабильной системы — это ситуация, когда скажем, президент Ельцин вынимает из правого кармана “правый центр” В. Черномырдина, из левого — “левый центр” И. Рыбкина и предлагает избирателям выбирать из них. Этот фарс, свидетельствующий о полном отрыве от реальности, разыгрывается и сегодня. Снова сверху возникают “политические инициативы”, связанные с запретом компартии, снова политические технологии режима стремятся расколоть КПРФ, изгнать ее из Думы и т. д. Как это вписывается в теорию институированной политической активности и институированного протеста? Адресовать протест левого большинства “центристам” указанного типа — это все равно что адресовать апелляцию жертвы ограбления грабителю как стабилизирующей инстанции, заинтересованной в том, чтобы сохранить “статус кво” вместо того, чтобы грубо ломать ситуацию. Разумеется, все это свидетель­ствует о полном отсутствии настоящего стратегического мышления у новой правящей элиты — она мыслит тактически авантюрно, игнорируя законы долговременной перспективы.

Аналогичный парадокс новая либеральная система демонстрирует в глобальном масштабе. Здесь тоже гегемонисты, с неслыханной наглостью перекраивающие мир в свою пользу, называют себя “центристами”, “стабилиза­торами”, призванными навсегда искоренить очаги непредсказуемости и источники антисистемного протеста. Они находят в себе силы непритворно изумляться тому, что существуют традиционалисты, опасающиеся продвижения НАТО на Восток, и т. п. Всеми силами разрушая институциональную систему, в которой более слабым и менее развитым державам предоставлялась хоть какая-то возможность законно выразить свой протест и напомнить о своих интересах, устроители нового мирового порядка одновременно удивляются “всплеску терроризма”, “политически иррациональных эмоций”, неуправляемых стихий, противоречащих стилю политического консенсуса.