О как это нам теперь знакомо! По той же «МК», которая каждым своим очередным номером подтверждает и иллюстрирует удивительную точность поэтического попадания в цель. Вот уж где не меряно пустот и тщеты. «Заработать своим телом в Москве могут все, не только проститутки»… «кобель в постели женщины — не всегда мужчина»… «Сколько стоит скальп москвича?»… «Ребенок для однополой пары за $ 100 000»… (Этот № 69 за 30 марта 2001 куплен, что называется, навскидку. Но ведь такое точно в «МК» всегда, от сезона к сезону, из года в год.) И это, господа папарацци, вся ваша «правда» о том, что до недавнего времени называлось «любовью», «семьей», «личной жизнью»? Или, может, вы таким своеобразным способом обличаете нынешние нравы, бичуете пороки, подаете руку помощи несчастным и заблудшим? Нет же, порок вы представляете как невинную шалость, над смертью похихикиваете, о несчастье говорите с глумливой ухмылкой, вместо любви подсовываете читателю случку, вместо семьи — «однополую пару», вместо личной жизни — обслюнявленные вами пикантные «подробности». Вам нравится самим вываливаться и читателя вываливать в зловонной грязи, которую нагребаете изо всех дыр и щелей. Это — ваша родная атмосфера. А ваша единственная забота, чтобы атмосфера изо дня в день делалась погуще, чтобы разило от вашего варева за версту. А ваш постоянный, все прибывающий страх — вот он: как бы читателю не приелось, как бы он не пристрастился к чужим, конкурирующим миазмам, к еще более мрачным, тошнотворным коктейлям.

Собачья философия

Проработав в газетно-журнально-издательской индустрии немалую часть жизни (по преимуществу в советские времена), я хорошо помню, что в нашей журналистской среде цинизм вовсе не первенствовал. Люди, к нему склонные, нередко попадались, но старались особенно не выделяться, прикусывали язычок даже в курилках, когда видели, что на их зазывы никто не откликается.

Могу только представить себе, каков современный быт в стенах бульварных изданий, если на их страницах всеми красками переливается цинизм самой едкой пробы. Я бы так и прожил жизнь, не догадываясь, что именно стоит за названием древнегреческой философской школы циников, или киников (от греческого суоn — собака), когда бы не знакомство с соответствующими страницами «Истории античной эстетики» мудрого Алексея Федоровича Лосева. К представителям кинической школы Лосев относился с невозмутимым спокойствием объективного исследователя и потому неизменно подкреплял свои обобщения непосредственными свидетельствами древних первоисточников. И не опасался, что свидетельства эти могут показаться неожиданными для читателя, у которого, к примеру, сложился с юных лет романтический образ доброго дедушки Диогена, мирно сидящего в бочке или с зажженным фонарем среди бела дня ищущего человека.

«По мнению Диогена, — читаем у Лосева, — нет ничего плохого в употреблении в пищу человеческого мяса; человеческое мясо ничем особенным вообще не отличается от всякой другой пищи и вещества… Совершенно не важно, предавать ли тело погребению и как предавать… Вовсе не важно, где и как человек совершает свои половые отправления. Тот же источник прямо свидетельствует, что Диоген совершал свои половые акты публично, проповедовал, что женщины должны быть общими, не признавал брака и требовал общения мужчин с любой женщиной, которая только согласится на это. Киники Кратет и Гиппархия тоже совершали половые акты публично, и об этом имеется уже целый ряд источников» (А. Ф. Лосев. История античной эстетики. Софисты. Сократ. Платон. М., 1969).

Не к таким ли «собачьим» нравам и повадкам напрямую выводят нас сегодня многие публикации «МК», в том числе «исповедь», а правильней сказать, самовыпотрашивание женщины, которая рассказывает о специфическом общении с домашними псами?

Чего, оказывается, не сделаешь ради «всей правды»! Впрочем, многие читатели уверены, что за такими «собачьими исповедями» стоят не события из реальной жизни тех или иных извращенцев, а извращенное сознание журналистов-подельщиков, высасывающих из пальца сюжеты подобного пошиба.

Еще о самовыпотрашивании

Папарацци по функции своей — потрошитель, выковыриватель подноготной. Он шпионит за внутренней жизнью личности, с уверенностью, что там обязательно обнаружится грязь, патология, что-то скандально неприличное. В этом смысле верх достижений папарацци — это когда выслеживаемый объект сам начинает вываливать наружу свои припасы. Когда самовыпотрашивание происходит не просто добровольно, а даже с каким-то радостным вызовом: гляньте, вот я каков молодец, а вы, трусишки, что зажались?