И превращалось в рюмочку вина.

Отчаянья тогда как не бывало,

И наступала слабая печаль,

Она меня уже не добивала,

И я ее почти не замечал.

Сменялись настроения, как омуты

Сменяет быстролетный перекат,

И вот уже я выходил из комнаты

И падал на завалы баррикад.

Под тряпкой, обгорелой и простреленной,

Лежал я возле дома богача,

Ковровою дорожкою постеленный

Под будущие ножки Ильича.

Моя рука сжимала вороненое

И бьющее в Историю ружье!

Не вышло, не случилось... О вранье мое,

И все-таки не ваше, а мое!

Да мало ли в какие после черного

Отчаянья входил я времена,

И яблока хотелось мне моченого,

И тюри с квасом или толокна.

Живу теперь на грани обретения

Всего того, что так хотелось мне,

И не могу переступить растение

В открытом настежь для шагов окне.

БЕРЕЗА

Было так: я дошел до обрыва,

Ровно шаг оставался, никак,

Тут и встретилось дивное диво

Всё в веснушках, лучах, мотыльках.

Я вцепился, почти улетая,

Обнял ствол за предельной чертой

И остался с тобой, золотая,

Нежно-ржавый, почти золотой.

Пахнет севером и бездорожьем,

Никого не видать за версту,

И уйти от обрыва не можем,

И не можем шагнуть в пустоту.

Неподвижно в небесной пустыне

Мы летим высоко-высоко

Вместе с ветром в безоблачной сини,

А внизу — глубоко-глубоко.

Михаил ЧВАНОВ • "Ангел-спаситель" (Наш современник N2 2002)

“Ангел-спаситель”

Колошенко В.П.  Ангел-спаситель.

Кн. 1. С. 332, илл. Кн. 2. С. 304, илл. —

М.: Журналистское издательское агентство “ЖАГ-ВМ”, 2000.

“Ангел-спаситель” — так он назвал свою книгу, подразумевая вертолет, которому посвятил жизнь.