Читаем Наш Современник, 2001 № 06 полностью

Тут-то и начинается “сказка”. Цитирую “НГ”: “Швейцарские власти, прикинув, какие богатства хранятся в их стране и возраст их владельца (78 лет. — А. К. ), смекнули, что эти богатства в конце концов уплывут. Взвесив все это, решили, что так дело не пойдет. Дальнейшие события стали развиваться как по сценарию тривиального детективного фильма: швейцарские компетентные ведомства во главе с Министерством внутренних дел объявляют Рау человеком, выжившим из ума, и берут его коллекцию под свое покровительство, “чтобы с ней чего-то не случилось”, назначая опекуном ловкого адвоката-дельца Эшманна. Под тем же надуманным и абсолютно бездоказательным предлогом накладывается арест также на все счета Рау в швейцарских банках. Одним словом, несчастного коллекционера и богача заблокировали со всех сторон — лишили собранных им с такой любовью картин и денег...” (“Независимая газета”. 10.01.2001).

А как вы думали, это только у нас: “вызвать на стрелку”, “поставить на бабки”, а там все по-другому — ну как же, “Европа, Запад”! Европа такие дела, может быть, еще более ловко, чем солнечногорская братва, проворачивает. Стаж другой, да и реноме попристойнее...

“Эта история по своей сути интересна для объективного, без иллюзий и идеализации, понимания западного мира”, — замечает газета. Имеющий уши, а главное деньги — в швейцарских ли, в американских ли банках, — да слышит!

Не потому ли лукавый Путин заговорил о либерализации валютного контроля. Дескать, пожалуйста, переводите средства на Запад... если своих денег не жалко! Во всяком случае никакого иного р а з у м н о г о объяснения соответствующему пассажу в Послании не найти.

Если догадка верна, боюсь, как бы не заигрался Владимир Владимирович. Апелляция к разуму и опыту впечатляет людей мыслящих. Способных опыт анализировать и делиться им. А большинство “новых русских” — заурядные “ломщики”. С мозгами динозавров. Да еще с презрением, а то и ненавистью к “этой стране”, откуда они выкачивают сумасшедшие средства. Выкачать — перевести за границу — а потом и самим “свалить” туда же. Вот и вся нехитрая программа на будущую жизнь. А то, что за границей их, возможно, уже ждут бесстрастные ребята, вроде тех, что в нью-йоркском аэропорту встречали Бородина, — до этого еще додуматься, допереть нужно. “Не грузи” — “в лом” — а то “мозги расплавятся”...

Перейти на страницу:

Все книги серии Наш современник, 2001

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика