Читаем Наш город полностью

Оцепляй, думаю, оцепляй, выцепишь фигу с маслом!

— Во!

И пропал Ленька.

И явственно, явственно лес мне представился. Опадает золотом. А там Андрей с Иосей, шуршат листьями, шагают. Андрей большой, светлый, сильный, руки у него теплые. А Иося маленький, чернявый, горбоносенький. В брюках он.

Не дорогой идут. Нельзя нм дорогой. Устанет Иося, подсобит ему Андрей, как тогда у бани. Может, и на руках понесет.

В карманах у них штуки эти электрические и револьверы… И нельзя им оттого на людях быть. Тайно им быть надо!..

Защемило у меня под курткой. К ним бы, вот бы к ним! Далеко они теперь…

XXVI

Ушли Андрей с Иосей.

И опять в нашем городе тихо стало и обыкновенно.

Пашка, как и прежде, до всего этого, зимогором был, — так и теперь остался. Сидит где-нибудь на тумбе у самой дороги, босой и простоволосый. Потому что бареточки-то евоные балетные еще раньше цилиндра кончились. Зато он все время почесывает одной ногой об другую и ко всякому, кто мимо проходит, пристает с разговорами.

Разговоры все у него насчет курева.

Если идет дяденька какой и не курит, Пашка завсегда его спросит:

— Эй, папаша, там, или брательник, покурить нет ли?

Бывало, что и покурят с ним. А если идет с папиросой кто, Пашка сейчас же смотрит: какая папироса?

Если недавно закурена, у Пашки тогда одно слово:

— Дай затянуться.

А ежели уж кончается, тогда:

— Эй, оставь покурить!

Пашка уж знает, что цельную папиросу никто ему не даст.

Тетка Панафида наверно и сейчас не помнит, когда она именинница. А в аптеке новые стекла вставили — только уж не цельные, а в переплет. И шаров разноцветных нету больше. Правда, потом на одном окне поставили бутылку большую. Голубую.

А студентов только зимой выпустили.

Зараньше узналось, что выпустят. Много народу встречать пошло. И я был.

Все про ту студентку, — в штанах которая. — думал: "Неужели опять я ее увижу".

Увидел. Бледненькая какая! Глаза голубые. Улыбнулась так — и радостно, и точно больная она. Плохо, наверно, ей в остроге-то было.

В шубке она была уж — не в штанах. Не такая.

А все-таки я первую ее и узнал и увидел, как вышли.

Вот какие дела у нас в городе были.

Теперь прошло все.

Кончилось. — Тихо.

Обыкновенно.

А только я уж знаю теперь, что делать надо.

Хоть и маленький наш город, хоть, может, и всем на него наплевать, а только были в нем дела такие, которые для всего света значат.

Не забыть этого.

Нет, не забыть!