Читаем Нарушитель границы полностью

— Ах, оставьте! Возможно, Слово было. Но в начале. А мы живем — в конце времен. Оставьте, говорю вам, на такси. Наподнимавшись его «добра», лифт не работал. Окрылённо я загремел вниз по лестнице. На площадках стояли батареи выпитых бутылок, из-за дверей доносились магнитофоны. «Где же наша звезда?» — с горечью спрашивал Высоцкий, и он же, тремя этажами ниже, отчаянно надрывался в сопровождении пьяного хора: «Обложили меня! Обложили!» Образумившиеся бунтари минувшего периода справляли новоселье. Выйдя, я, как герой Осборна, оглянулся на «башню» конформизма. Мне было семнадцать лет, но я уже твердо знал, что мне в этой стране жилплощадь не дадут.

* * *

В МГУ я расчехлил «Колибри». Взявши за обтекаемые бока, перенес на стол. Сел в кресло и придвинулся. Серебристо-серый корпус заиндевело мерцал в свете настольной лампы. Я ввернул под валик чистый лист бумаги, прищелкнул, симметрично раздвинул резиновые держалки. Поиграл нежно пальцами по темно-зеленым пуговкам клавиатуры. Писать. Но о чем? Я откинулся на спинку кресла. Расстегнул джинсы и явил наружу член. Он был горячим. В руке он гудел. Стоял так, что головка отливала зеркальным глянцем. Внутри него взрывались микроразряды, а под ним стояли даже яйца. Сказали бы, не поверил, что могут. Морщась от усилия, я загнал его обратно и застегнул на «молнию». Сдвинул рычажок каретки и принялся выстукивать. Когда я очнулся, вокруг все было неподвижно. В движении был только я. Вместе с моей машинкой. Незаметно наступило утро. Я спустился в столовую, выпил чаю за две копейки, набрал бесплатного хлеба. По пути обратно, к машинке, заглянул на почту. Известив своего богатого родственника-балетмейстера о поступлении в МГУ, я еще не похоронил надежду, что в ответ на телеграмму придет мне перевод. Вместо перевода (который так и не придет) мне выбросили письмо в авиаконверте. Державина Д. Кто бы это мог быть… Ах, да! Поднявшись к себе, я сел к машинке, откусил хлеба и распечатал конверт.