Читаем Народная Русь полностью

Стих о «Голубиной Книге», вобравший в десятки своих ходящих по всем уголкам светлорусского простора разносказов чуть ли не всю сущность простодушной народной мудрости, ставит над произрастающими на земной груди травами одну — набольшей-старшею. «Кая трава всем травам мати?» — возглашается в числе других вопросов, предложенных Володумиром-царем Володумировичем перемудрому Давыду Евсеевичу. — «Плакун-трава всем травам мати!» — следует в своем месте ответ на это слово вопросное. «Почему Плакун всем травам мати?» — продолжает свою речь стих-сказание: «Когда жидовья Христа роспяли, святую кровь его пролили, Мать Пречистая Богородица по Исусу Христу сильно плакала, по своем Сыну по возлюбленном; ронила слезы пречистая на матушку на сырую землю. От тех слез, от пречистыих, зарождалась Плакун-трава: потому Плакун-трава — травам мати!» По старинному поверью, это набольшее в царстве трав былие заставляет плакать бесов и ведьм. Народ русский советует искать-собирать ее на зорьке под Иванов день. В первом томе сахаровских «Сказаний русского народа» приводится любопытный заговор, шепотком произносившийся в старину в церкви над вырванной с корнем «Плакун-травою», для устрашения нечистой силы. «Плакун, Плакун!» — гласит он: — «Плакал ты долго и много, а выплакал мало. Не катись твои слезы по чисту полю, не разносись твой вой по синю морю! Будь ты страшен злым бесам, полубесам, старым ведьмам киевским! А не дадут тебе покорища, утопи их в слезах; а убегут от твоего позорища, замкни в ямы преисподния. Будь мое слово при тебе крепко и твердо. Век веков!» По словам опытных травоведов, в цветах и корне Плакун-травы — главная ее мощь. Корень этой «всем травам матери» таит в себе силу, охраняющую малодушных людей от всякого соблазна. Некоторые относят имя «Плакун» к Иван-чаю (epilobium angustifolium), другие — к луговому зверобою (hipericum ascyron), третьи — к диким василькам (lithrum salicaria), именующимся также и дубровником, подбережником, твердяком, кровавющею и вербой-травою. В первом случае «Плакун» является целебным в качестве «разбивающихся припарок». Это цветущее в июне-июле растение весьма часто встречается на лесных опушках, по горным склонам и в садах по лесистым местностям. Во втором случае — простонародные лечейки приписывают ему разноцелительную силу, а также — «разводящую и противоглистную». Им же лечат в деревенской глуши чахотку — болезнь, зачастую ставящую в тупик ученых врачей. Деревенские знахари собирают его по заливным лугам и лесным низинам, сушат и пользуют им — и в виде порошков, и в виде настойки (на вине или на воде) от самых разнородных болезней, — при благоприятном исходе лечения приписывая главную силу своим наговорам-нашептываниям, а при несчастном — ссылаясь на то, что болящий-де следовал врачебным указаниям без веры в их силу. В одном старинном лечебнике, изданном в начале XIX-oгo столетия и составленном по народным средствам в связи с научной оценкою их, подавались те или другие советы, и в заключение — с простодушной откровенностью — говорилось: «Если не поможет, похорони с честию». Наши простонародные знахари могли бы сказать то же самое, если бы от них потребовали объяснения перенятой от прадедов словесной науки врачевания. Дикие васильки («Плакун») дают, по уверению не только знахарей, но и настоящих врачей, помощь при лечении желтухи. Настоянная на их цветах вода — одно из средств против глазных болезней вообще, а слезоточения — наособицу. Во всех случаях «трава всем травам мати» (за то или другое растение принимать ее) является доброю травой, подающею людям подмогу немалую, — недаром народная молвь крылатая и говорит, что зародилась она впервые на белом Божьем свете из пречистых слез Богоматери, пролитых Приснодевою по Ее возлюбленном сыне, принесшем темному миру Свет спасения.

Народ наш до того привык видеть в своих знахарях опасных, знающихся с темной силою людей, что всякий собиратель трав еще недавно казался ему чародеем, злоумышляющим на жизнь человеческую. Даже в самом слове «отрава» слышится этот угрюмый взгляд его на травознаев. Лечение травами, мало-помалу заходящее в настоящее время из народной Руси в русскую врачебную науку, в стародавние годы считалось явным волхвованием и по временам преследовалось — как несогласное с христианским благочестием дело. Для него в древнерусском законе было даже свое имя — «зелейничество». Зелейщики (собиратели трав), действительно, зачастую злоупотребляли своими знаниями и, пользуясь простодушным суеверием народа, прикидывались заправскими колдунами, перенявшими, свою «пауку» от «нездешней силы». Самая обстановка, в которой приходилось им встречаться с другими, не знающими «слов», людьми, придавала им в глазах последних такое обаяние, что те невольно поддавались чарам, основанным не на каком-либо особом знании, а просто на темноте народной. Изменялись условия жизни, одни понятия сменялись другими, но суеверие, отступая перед истинным знанием, не хотело окончательно сдаваться: оно уходило все глубже и дальше в народную среду, где живо и теперь.