Читаем Народная Русь полностью

Наконец возвращался государь к себе «на Верх» (во дворец) и в Столовой палате жаловал к руке и яйцами пасхальными всех, кто из бояр и ближних людей оставался там для «береженья» царского семейства и дворца во время выхода государева. Сюда же сходились и те сановники, которые, по преклонности лет или по болезни, не могли стоять Светлую утреню в соборе, а также и постельничий, стряпчий с ключей, царицыны стольники и дьяки мастерских государевых палат. Из Столовой шел государь в Золотую палату, куда приходили в это время славить Христа патриарх-владыка и иные власти духовные. Со всеми ними изволил выходить к царице царь-государь, окруженный боярами. Принимала гостей царица в своей Золотой палате, где сидела среди мам, дворовых и приезжих боярынь. Христосовалися с царицею царь, патриарх и все, кто были с ними. Все власти духовные благославляли царицу святыми иконами и целовали у нее руку. К ранней обедне, по описанию исследователя домашнего быта русских царей, шел государь вместе со всем государевым семейством в которую-либо из своих дворцовых церквей, к поздней — в Успенский собор, куда выходил в большом царском наряде, ведомый под руки двумя ближними боярами, в сопровождении всей свиты. От поздней обедни возвращался царь в царицыны покои, где жаловал к руке и одарял крашеными яйцами всех ее ближних людей, мам, верховых боярынь, крайчих, казначей и постельниц. Затем изволил христосоваться государь со своими дворовыми людьми — комнатными («стоявшими у крюка»), «наплечными мастерами» (портными), шатерными мастерами, иконниками, мовными, постельными, столовыми, истопниками и сторожами, не исключая ни одного — даже самого низшего положением — дворового. Разговевшись, шел он принести радостную весть о Светлом-Христовом-Воскресении тем, кто не мог внимать ей в соборах и церквах: в городские тюрьмы, больницы и убогие дома (богадельни). «Христос воскрес и для вас!» — произносил царь, входя в эти приюты скорбей и печалей, и одаривал заключенных и больных от щедрот своих пасхальными яйцами красными, деньгами и разными новыми вещами, обиходными в их быту. Присылалась заранее сюда от государя и праздничная розговень. Об этом благочестивом обычае сохранились подлинные записи, с точностью передающие, как совершался и чем сопровождался этот богомольный выход государя в день Светлого Праздника. «1664 году 10-го апреля», — говорится в придворных записках того времени, — «государь пожаловал на Английском Дворе пленным полякам, немцам и черкасам, а также и колодникам, всего 426 человекам, каждому: чекмень, рубашку и порты и потом приказал накормить их; еств им давали лутчим по части жаркой, да им же и достальным всем по части вареной, по части ветчины, а каша из круп грешневых и пироги с яйцами или мясом, что пристойнее; да на человека же купить по хлебу да по калачу двуденежному. А питья: вина лутчим по три чарки, а достальным по две; меду лутчим по две кружки, а достальным по кружке». Из этого простого перечисления всего пожалованного от щедрот государевых заключенным иноверцам и колодникам, сидевшим «за тяжкия вины», достаточно видно, с какой заботливостью относился самодержец московский ко всем нуждам посещаемых им несчастных в Светлый Праздник, приобщая их ко всеобщему народному ликованию на Святой Руси, охватывавшему всех от мала до велика, от богатых палат до бедной хижины. Это повторялось неукоснительно из года в год. В первый день Пасхи красной раздавалась, от царского имени, щедрая милостыня нищим на всех площадях московских. Иногда устраивались даже столы для нищей братии в Золотой царицыной палате, где оделяли бедняков верховые набольшие боярыни крашеными яйцами и деньгами. Подавалось убогим гостям на этом кормлении немало яств праздничных — «курей индейских, уток жареных, пирогов, перепечей». Шло столованье, подходило к концу, — выходили царь с царицею из внутренних покоев. Слышал убогий люд из государевых уст весть о Воскресении Христовом и откликался на нее со слезами умиления своим «Воистину». А над Москвой Белокаменной, над златоглавым Кремлем и теремами золотоверхими плыл-разливался в это время красный перезвон со всех сорока-сороков.