Гуров на колкость не ответил, лишь вздохнул. Разговор складывался совсем иначе, чем он планировал, и виноват в этом только он, никто другой. И тон выбран неверный, а уж о смысле и говорить не приходится. Сыщик умел владеть собой, полагал, что внешне никак не проявляет недовольства и сомнений, и мужчина ничего бы не заметил, но по другую сторону стола и баррикады находилась женщина.

– Дорогой Лев Иванович, – мягко произнесла Елена, – вы подошли, желая восстановить дружеские отношения. Я согласна, предлагаю забыть о недоразумениях, начать сначала.

– Вы очаровательны, Леночка, – Гуров благодарно улыбнулся. – Я приглашаю вас на ужин. Завтра, сразу после рабочего дня. – И он назвал ресторан, расположенный в тихом переулке. – Я человек несколько старомодный и консервативный. Ресторанчик скромный, без громкой музыки. Кормят вполне прилично.

– Принято. – Елена протянула руку для поцелуя, покраснела и добавила: – Оденьтесь, пожалуйста, так же. – Она запнулась. – Ну, как в прошлый раз, который не состоялся. Я плохо помню, но вы были удивительно элегантны. Женщине всегда мало, потому еще одна просьба. Попытайтесь настроиться таким образом, чтобы я видела перед собой мужчину, а не воина. Посвятите завтрашний вечер женщине, а криминальные заботы оставьте в сейфе. Дорогой Лев Иванович, – она вздохнула и пожала ему руку, – двум богам не служат.

Глава 12

Ловушка

Ровно в одиннадцать киллер зашел в телефонную будку, набрал номер, произнес пароль, услышал сообщение, вышел и остановил проезжавшую мимо «Волгу». Услышав адрес, водитель присвистнул и спросил:

– Как платишь?

– Сколько выговоришь, – ответил убийца, усаживаясь на заднее сиденье.

Можно было не торопиться и не лететь в ночь через всю Москву, поехать завтра с утречка и осмотреться. Но он слишком долго ждал, и пусть врачи утверждают, что антисоциальный психопат– а именно к этой категории принадлежал Федор Ивлев, – человек иной психологической конструкции, но ему не терпелось взглянуть, убедиться, что место ему определили подходящее.

Отпустив машину, он не спеша прошел по переулку, выяснил, куда он выходит, вернулся, взглянул на неоновую, довольно скромную рекламу ресторана, двинулся дальше. Метрах в пятидесяти от дверей ресторана на противоположной стороне стояла покосившаяся бытовка, окна которой были то ли залеплены грязью, то ли забиты фанерой. Рядом с бытовкой громоздился застывший цемент, валялись куски ржавой проволоки, бывшей некогда ограждением. Киллер дернул хлипкую дверь, убедился, что она заперта, и достал из кармана обычный перочинный нож. Осложнения с замком вызвала лишь ржавчина, которая въелась в металл. Преодолев сопротивление, Федор открыл дверь, которая болезненно заскрипела, влез в бытовку, в лицо пахнуло мочой, пылью и прочей мерзостью. Он вынул из кармана фонарик, который, как и нож, постоянно таскал с собой, осветил грязный пол, пустые ящики, служившие бывшим владельцам столом, стульями, возможно, кроватями, сел на один из них, погасил фонарь, выждал, пока глаза привыкнут, приник к окну с осколком стекла. Вход в ресторан просматривался отлично. А машину можно приткнуть вплотную к бытовке, носом в сторону проспекта, рассудил киллер, несколько секунд, и в потоке машин самого черта не разыщешь, тем более что никто и искать не будет. Он запер бытовку, вновь прошел переулком, прикидывая, во сколько завтра сюда приехать, что взять с собой, не забыть масленку, чтобы смазать ржавый замок, а то в нужный момент он как раз и не откроется.

Гуров ночевал не дома – чем черт не шутит, пока бог спит, – приехал на работу позже обычного и не в параде, даже небритый, здороваясь с Еленой, в ответ на ее недоуменный взгляд подмигнул, постучал пальцами по часам, сказал:

– Все на контроле, – и прошел в кабинет, где уже кофейничал Крячко.

– Какой-то ты не такой, – сказал он, глянув на друга. – Словно бывший в употреблении.

– Станислав, ты работаешь в солидной организации, пора забывать уголовные шуточки, покрываться хотя бы тонким слоем цивилизации. – Гуров обошел стол, опустился в кресло, крутанулся.

– Я покрываюсь, а она, твоя цивилизация, ко мне не пристает, отколупливается, – ответил Крячко и без всякого перехода продолжал: – Я не говорю, платят тут, как мне и не снилось, однако отсутствие премиальных обескураживает, стимула не вижу.

– Ты все премиальные, работая в розыске, на сто лет вперед получил, – поддерживая пустую болтовню, заметил Гуров.

Они оба любили немного потрепаться, как бы разминаясь перед началом серьезных разговоров.

– Ты запрещаешь слова употреблять, а то бы я сказал… А какие премиальные в МУРе были? Мечта! Троих разбойников задержал, четвертого – тебе.

– Умолкни. – Гуров снял трубку, набрал номер Орлова, услышав знакомое бурчание, быстро заговорил: – Здравия желаю, господин генерал! Надеюсь, я не ворвался на совещание?

– Надейся, – ответил Орлов довольным тоном.

– Ваше хорошее настроение – залог нашего успеха, господин генерал. У меня тут вчера объявился один человечек, неплохо бы его допросить.