Читаем Наркомафия полностью

Убийца давно понял: домохозяйки обожают трезвых сантехников, тем более что два этих понятия в России практически взаимоисключаются. Если трезвый, так пиликает на скрипке либо роняет очки над компьютером, а коли водопроводчик, так, сами понимаете, он воду не пьет. И Федор Ивлев давно освоил нехитрую профессию, обзавелся инструментиком, главное, качественными прокладками, коих, по утверждению «мастеров», в России после известного события семнадцатого года более не производят. Убийца знал: можно уверенно звонить в любую квартиру, спросить, не вызывали ли сантехника, и что тебе «сезам, откройся!». Двери распахнутся, любая домохозяйка, будь она от рождения мегерой, встретит ласково, расплываясь в улыбке. Но простейший путь не годился, так как Федор отлично знал – стоит произойти убийству, как в квартире появится мент и задаст вопрос: мол, гражданочка, а к вам никто не заходил, незнакомых мужчин не видели? Ах, сантехник? Милый и трезвый, и мастер – «золотые руки»? А в конторе о таком только мечтают, но никогда не видели. Мало? Однако… раз засветишься – поставят на учет по приметам, по манере работать.

Если завалить двух известных оперативников, МУР ощетинится, начнет копать глубоко. Стрелять следует только в голову, а это уже почерк. Поднимут старые дела – в такой ситуации оставлять свои приметы слишком опасно. Выходит, стрелять из ближних домов нельзя, а других вариантов не просматривается.

Убийца задумчиво шел к своей машине, оставленной за несколько кварталов от офиса, искал решение, не находил, но предчувствие удачи его не покидало. А он, как большинство людей, чья работа связана с риском, верил в предчувствия.

Юдин сидел в кабинете Гурова и, устало поглядывая на сыщика, лениво, как бы нехотя, говорил:

– В былые времена мы не виделись с тобой по году, каждый занимался своим делом… Не друзья, но понимали друг друга. Я тебя порой очень не любил, но уважал, и ты мне никогда не врал. А сейчас встречаемся каждый день, делаем одно дело и чужие – ты мне врешь, а если и не врешь, то утаиваешь точно, не сомневаюсь. Убили Гришу, уже второго моего сотрудника, ты, начальник службы безопасности, сидишь в своем кабинете, лицо каменное… – Юдин замолчал, не закончив фразы.

Гуров слушал шефа, думал не о деле, а почему-то о том, как Юдин постарел за последнее время. Недавно – молодящийся, бодрый, всегда энергичный и быстрый в движениях, сейчас – пожилой и усталый, главное, растерянный. Неожиданно у сыщика мелькнула подлая мысль: а если Юдин не просто «крыша»? Совсем не втемную его используют, а очень даже всветлую. Мыслишка не только подлая, остановил себя Гуров, но и глупая, даже идиотская, такая может появиться в голове человека, окончательно запутавшегося.

– Ты дал команду отослать мебель в Германию? – спросил Гуров.

– У тебя манера вести разговор, как у Горбачева: спрашивают человека об одном – он рассуждает на другую тему.

– Спасибо за сравнение, Борис. Бывший генсек и президент – мужик далеко не глупый. А манера эта не его, не моя, а любого здравомыслящего: не можешь сказать правду – смени тему. Ты мебель отослал?

– Да, утром контейнеры ушли. Я ответил, отвечай и ты мне. За что убили Григория? Он ничего криминального не знал…

– Хватит, Борис, не лезь в чужие дела! – резко оборвал его Гуров. – Я тоже не знаю конкретно, за что убили юриста. Но ему больше года платили деньги, а никто и никогда просто так не платит. Моя вина – я не успел с ним потолковать по душам, считал, успею, но захлестнули неожиданные дела. Его убил человек, которого Байков прекрасно знал, но боялся. Сам пустил убийцу в квартиру и беседовал с ним около часа. Убийца – не профессионал, а дилетант, человек умный и хладнокровный. Можно предположить, что он пришел без намерения убить, так как ударил молотком, который взял на кухне. Я сказал все, что знаю, могу добавить – видимо, в разговоре Байков сказал лишнее. Скорее всего он сказал нечто, не придавая этому значения, как бы обмолвился, но гость оценил сказанное по-своему, пошел на кухню, взял молоток и снес хозяину чуть не половину черепа. Ребята из МУРа работают, и дай им Бог удачи. Из того, что я тебе сейчас сообщил, часть является установленными фактами, часть – моими сыщицкими домыслами. Я сказал тебе все, что считаю нужным, даже немного больше.

– Спасибо… – Лицо Юдина просветлело, он даже улыбнулся. – И много скрыл?

– Порядочно. Прекратим никчемный разговор. Ты решаешь свои коммерческие проблемы, я работаю, стараюсь тебя и фирму защитить.

Зазвонил телефон. Казалось, кто-то ждал окончания беседы и тут же набрал номер.

– Здравствуйте, – сказал Гуров.

– Здравствуй, – ответил Орлов. – Я, естественно, в курсе вчерашнего. Тебя обвиняют в сокрытии фактов, имеющих большое значение для следствия.

Генерал говорил столь официально, что Гуров понял: рядом с Петром посторонний.

– Петр Николаевич, предположения бывшего сыщика не являются фактом. Не могу, да и не желаю нагружать прокуратуру и бывших коллег своими домыслами. Я и работая под вашим началом, не всегда бывал откровенен, а уж сейчас – извините.