Читаем Наркомафия полностью

– Согласен, – Гуров кивнул. – Ну, а сам ты сыщицким чутьем на кого грешишь?

Крячко задумался, затем неохотно сказал:

– Не возьму грех на душу, нет ничего конкретного. Один человек нравится больше, другой меньше, смешно говорить. Невозможно определить даже круг подозреваемых. Если брать руководство, так выбор невелик. Коммерческий директор Егор Крупин? Человек неискренний, с двойным дном, можно поставить на первое место. Но нервы у него не в порядке, мафия такого человека использовать не станет.

– Если Егор не изображает, – вставил Гуров. – Слишком он эмоционален.

– Ты не можешь забыть, как он на тебя кидался? – Крячко усмехнулся. – Заместитель Крупина, Илья Вагин, уехал в командировку до убийства бухгалтера. Кабинет Вагина открыт, в нем все время кто-то работает, «жучок» мог поставить любой из фирмы. Международника Закревского в Москве тоже нет, отпадает.

– Вагин действительно уехал? – спросил Гуров.

– Он в Самаре, звонит по два раза в день.

– Что они цеплялись за юриста? Ты считаешь, мы его не дожали и он располагает информацией?

– Ни черта юрист не знает! – категорично сказал Крячко. – Они на воду дуют.

– Больно сильно дуют, – с сомнением произнес Гуров.

– Мелькнуло у меня, да понял, глупости, – Крячко махнул рукой. – Понимаешь, накануне смерти бухгалтер из дома звонил своим девчонкам, спрашивал домашний телефон юриста, и я подумал…

– Верно подумал, почему не сказал раньше?

– Он телефон спросил, а Байкову не звонил. Бухгалтер всю вторую половину дня провел со своей пассией, которую встретил накануне. Женщина утверждает, что он ни с кем не разговаривал.

– Мы не знаем, за что убили бухгалтера, почему пытались заполучить юриста, – Гуров вздохнул. – Бухгалтер хотел позвонить юристу, не позвонил. Здесь что-то имеется.

– Ни черта тут нет, я зря сказал.

– Хорошо, отложим на потом. Байков на работу вышел?

– Нет, дома отлеживается.

– Ты придумал, как меня могут убрать?

– Умишка не хватает.

– Ты же уголовник, дружище, а в КГБ целое подразделение такие штуки разрабатывало. – Гуров помолчал. – И козырную карту против меня вытянут из той колоды.

– Тебе надо уехать недельки на две, на три, пока не уляжется или не взорвется.

– Мысль интересная, но неосуществимая. Я не могу бросить Бориса на растерзание.

– Так что ты предлагаешь? Раз мы не знаем, чего ждать, мы не можем защищаться.

– Опередить и нападать, – спокойно ответил Гуров, попытался улыбнуться, но получилось плохо – сыщик лишь болезненно поморщился.

Сегодня утром, впервые за многие годы, Юрий Петрович Еланчук не сумел изящно повязать шейный платок. Промучившись перед зеркалом несколько минут, сунул платок в карман, рассеянно поцеловал близняшек, автоматически взлохматил непокорную шевелюру молодой жены и отправился на работу.

За канцелярским столом своего скромного кабинета он, не вникая в суть, подписал документы в приготовленной для него папке, отодвинул кресло, вытянул ноги и откинулся.

Все шло наперекосяк. Тщательно построенная машина грозила рухнуть и похоронить всех, кто не успел убежать. Ему уже надоело пересчитывать ошибки, допущенные, казалось бы, разумным и послушным, а в действительности своенравным шефом. Накануне вечером, отчаявшись убедить Валентино хотя бы временно приостановить контрабандные поставки, Еланчук сказал:

– Даже рысь, попавшая лапой в капкан, отгрызает лапу и уходит зализывать раны.

– Капкан? – Валентино презрительно скривился. – Мы сломаем его – не станем себя калечить, охотника убьем, – и почему-то посмотрел на своего шофера-ликвидатора, который сидел на подоконнике, курил и пускал дым в форточку.

Еланчук заметил и быстрый взгляд шефа, и то, как шофер выбросил только что зажженную сигарету. Виктор Жеволуб был тридцативосьмилетний, отлично скроенный мужчина с прекрасной реакцией, великолепными нервами и неприметным лицом. Еланчук знал: таких людей в свое время подбирали в комитет на оперативную работу. Он был шофером и стрелком высокого класса, неплох в ближнем бою.

Еланчук перевел взгляд с начальника на подчиненного, чуть было не вздохнул и нехотя произнес:

– Рассказывай, герой. Где? Когда? Как? Как ты спасся? И, главное, видел ли тебя Гуров?

Жеволуб взглянул на хозяина, тот скривился и неохотно кивнул. Неудачливый ликвидатор рассказал все честно, без утайки и закончил:

– С тридцати шагов я промахнуться не мог. Я не спал, все прокручивал картинки: он свалился с кирпичей в момент выстрела или на секунду раньше? Не знаю. Там нельзя было бесшумно подойти и проверить. Мне дали разрешение лишь на один выстрел, после чего немедля уходить. – Он взглянул в смуглое безучастное лицо хозяина.

– Молодцы. Вы, Иван Прокофьевич, просто стратег, – Еланчук покивал, даже улыбнулся. – Я говорю серьезно и совершенно искренне. Если бы ты сунулся проверять, в ближайшее время мы бы тебя не увидели. Адрес нашей конторы сейчас был бы записан в десяток настольных календарей. Правда, прошла бы головная боль: голова, отделенная от туловища, не болит.

– Любишь ты говорить красиво. – Валентино слез со стола. – Доволен? Торжествуешь?