Читаем Нариманов полностью

Когда все это станет достоянием истории, можно будет прочесть в книге воспоминаний Анастаса Микояна, что он поздней осенью девятнадцатого года, добравшись до Москвы, «имел встречи с Наримановым и другими активными работниками «Гуммет», которые тоже были в то время здесь. Их я информировал обстоятельно о положении дел и задачах, стоящих в Азербайджане. Особенно подробно аргументировал выработанную у нас в Баку точку зрения…» Тут и выясняется, что «Гуммет» и Бакинский нелегальный комитет большевиков, воссозданный после гибели Коммуны, одинаково ратуют за независимое государство трудящихся — Советский Азербайджан, за единую Коммунистическую партию Азербайджана. В чем и добиваются поддержки ЦК, Ленина.

Оторванные войной, блокадой от Москвы, от Астрахани, руководители революционного подполья на Апшероне не знали, что еще ранней весной Нариманов, к голосу которого Кавказ, Восток, прислушивается особенно чутко, всенародно заявил и не раз к тому возвращался: «По взятии Баку мы объявим Советский Азербайджан!» Обязательно добавляя: «Мы будем ждать помощи русских товарищей».

Правительство Советской России никогда не признало вероломного отторжения Закавказья. «Только что получили сообщение, — телеграфировал 14 апреля 1918 года в Тифлис наркоминдел Чичерин, — что Закавказский сейм постановлением от 23 февраля принял отделение Закавказья от России и создание самостоятельного государства. Мы со всей энергией настаиваем на недопустимости молчания об этом вопросе и скрывания этого факта как от масс, так и от того государства, в состав которого Закавказье входило и от которого будто бы желает отделиться. Такое молчание противоречит не только всем принципам демократизма, но и всем международным правилам и нормам цивилизованных народов. Рабоче-крестьянское правительство слагает с себя всякую ответственность за ваше поведение вообще, а в особенности за те гибельные последствия, которые оно несет всем трудящимся массам в Закавказье».

Даже в таких условиях Ленин не может допустить отступления от основ национальной политики партии, ничего такого, что было бы истолковано как покушение на неограниченную возможность народов — больших и малых — по собственному усмотрению выбирать то или иное государственное устройство. Этой весной на VIII Всероссийском съезде коммунистов Владимир Ильич категорически отмел предложение Бухарина и Пятакова выбросить из Программы партии пункт о праве наций на самоопределение. Ильича слова: «…нет вещи хуже, чем недоверие нации»[66].

Полностью исключается и другая крайность — безразличие к судьбе тех, кто уже сделал окончательный выбор и свою волю готов защищать ценой жизни. Не в русских традициях и понятиях о чести бросать слабого на произвол. За словами Нариманова «мы будем ждать помощи от русских товарищей» кроется уверенность — армия Октябрьской революции защитит. Не допустит, чтобы оккупационные английские войска — в одном Баку 15 тысяч солдат, броневики, танки и канонерки у берегов — уничтожили повстанцев.

Во многом надежды Нариманова связаны с островком свободы на Мугани — крайнем юге Азербайджана. С Ленкоранской Советской Республикой. Существует она считанные дни. В конце апреля вооруженные крестьяне из мусульманских и русских селений, городская ленкоранская беднота, взяли в свои руки власть, избрали Ревком. Дальше «чрезвычайный рабоче-крестьянский интернациональный съезд» азербайджанцев, русских, грузин, армян, немцев, Тысяча делегатов и столько же гостей. В близкой к большевикам бакинской газете «Молот» разъяснено вполне вразумительно:

«Муганская Советская Республика, как действительно интернациональная рабоче-крестьянская власть, свободна от всякого национализма — русского, мусульманского, прочего — и потому добивается установления советского строя во всем Азербайджане и считает себя составной частью только будущего Рабоче-крестьянского Советского Азербайджана».

По диспозиции Реввоенсовета 11-й Отдельной армии Ленкорань, благоприятно расположенная на берегу Каспийского моря, в нужные дни должна стать базой для высадки десанта советских войск. Отсюда, с Муганского плацдарма, предполагалось начать наступательные операции в направлении Баку и Петровска в защиту восстания.

Помочь Мугани не удастся. Слишком грозная опасность нависает над самой Российской республикой. Главное командование войск Антанты — Англии, Франции, Соединенных Штатов Америки, Италии — считает момент весьма подходящим для того, чтобы миллион с лишним солдат и офицеров, по-современному обученных и вооруженных, «предприняли общее наступление, начатое со всех границ России и направленное концентрически к самому сердцу большевизма — к Москве». Одновременно на шести фронтах протяженностью 8 тысяч километров!