Присоединение к России в 60-х годах XIX столетия (туркмены и киргизы это сделали добровольно, остальные подчиняясь силе оружия) прекратило опустошительные феодальные войны, в значительной мере уничтожило рабство. Но горожан в Туркестане куда меньше, чем кочевников, а в кишлаках отношения средневековые, в лучшем случае полуфеодальные. Власть молл, предрассудки, фанатизм — беспредельные. Что в достаточной степени присуще и мусульманским селениям Азербайджана, Дагестана, Чечни, Ингушетии, Кабарды. И чтобы осуществить намерение дерзкое, большевистское — создать первые на Востоке независимые советские государства, необходимо одолеть национализм, подрубить корни, его питающие, изгнать закордонных опекунов-надзирателей с их далеко идущими интересами в «священном тюркском деле», к тому же до крайности напуганных, как бы искры среднеазиатского и закавказского очистительного пожара не перепали на крыши в Персии, Турции, Индии, Кашгаре…

Мусульманский Восток. Между странами много различий. Много и общего. Больше всего Востоку, по твердому убеждению Нариманова, необходима революция. Лицу официальному, занимающему высокий дипломатический пост, вмешиваться во внутренние дела других государств нельзя. Но коммунисту доктору Нариманову перед отъездом из Астрахани можно было написать и переправить на благополучно добравшемся до Баку баркасе письмо бывшему однокурснику в Новороссийском университете Насиб-беку Усуббекову, ставшему главой правительства «Мусавата»:

«Я с полным сознанием говорю: пусть Советская власть установится во всех государствах и народностях, исповедующих ислам. Тогда в десять лет сделают то, что не сделано ими в течение ста лет!..» Попутно дает совет:

«Призываю вас и ваших единомышленников отказаться от роли могильщиков. Имейте мужество сказать: мы не поняли характера русской революции… мы сходим со сцены, и да будет Советская власть в Азербайджане».

И все точки над «и» ставит в воззвании «С каким лозунгом мы идем на Кавказ», этой до сердец доходящей программой действий большевиков:

«Нам нужны счастье людей, единение народов, их истинная, взаимная любовь, братство и товарищество. Эту любовь, эту человечность, это братство и товарищество могут дать только законы, выставляемые коммунизмом, а эти законы может защищать и осуществлять только Советское правительство. Поэтому да здравствует кавказские рабочие, кавказские крестьяне! Да здравствует Красное знамя Советов!.. Пусть процветают Азербайджан, Армения, Грузия!.. С этим лозунгом мы ушли с Кавказа, с этим лозунгом мы опять пойдем на Кавказ!»

22

С утра ничто не предвещает, что насквозь прохваченный колючим морозом вторник, 2 декабря, станет днем, особо памятным для Нариманова. Накануне он участвовал в работе II съезда коммунистов-мусульман Приволжья, Урала, Туркестана, Кавказа, городов Центральной России, фронтовых красноармейских частей и групп эмигрантов из сопредельных с РСФСР стран Востока. «Гуммет» на съезде представлена Исрафилбековым, Эфендиевым и им, Наримановым.

Насколько важен съезд, можно судить по тому, что до открытия Ленин встречается с представителями делегаций. На пленарном заседании в Митрофаньевском зале Кремля Владимир Ильич выступает с обширным докладом о характере борьбы и задачах народов Востока. Говорит о задачах, решение которых не дано «ни в одной коммунистической книжке, но решение которых вы найдете в общей борьбе» [74], начатой Россией. «Я думаю, что то, что проделала Красная Армия, ее борьба и история победы будут иметь для всех народов Востока гигантское, всемирное значение». Заглядывая далеко вперед, он заключает: «За периодом пробуждения Востока в современной революции наступает период участия всех народов Востока в решении судеб всего мира…» [75].

После доклада Ленина — сообщение Нариманова о положении в зарубежных восточных странах, об особенностях каждой и усилиях Наркоминдела. В его обязанности подсказать делегатам съезда ответы на острые, трепещущие вопросы. Рекомендовать приемлемый выход из сложных положений, на первый взгляд вовсе безнадежных…

У Гюльсум-ханум свой насущный вопрос, косвенно связанный с еще не законченным съездом.

— Доктор, куда тебе принести завтрак?

Завтрак, собственно, позади — половинка черного сухаря и морковный чай в хрустальном стакане. А в полдень Гюльсум-ханум, как бы ни свирепствовала зима, приносит увязанный в шерстяной платок собственной вязки казанок с горячим. Приносит либо в Наркоминдел, где Нариманов по-прежнему заведует отделом мусульманского Востока, либо в Комиссариат РСФСР по делам национальностей — там Нариманов заместитель наркома. Что же касается меню, то его обговаривать не приходится, бесполезно. Чаще всего пшено или перловка без масла на воде. Иногда, что почти лакомство, вареный картофель со щепоткой соли. Сегодня ввиду особого обстоятельства, о котором муж покуда знать не должен, будет сварен полностью весь продуктовый запас — шесть картофелин с кожурой общим весом менее полфунта.