Читаем Нариманов полностью

В субботу на следующей неделе великий князь в сопровождении генералов Янушкевича и Орлова, правителя канцелярии Истомина усаживается в литерный поезд. До бурлящего Петрограда пять суток езды. В покинутый им тифлисский дворец — правление его длилось всего один год — суматошно въезжает ОЗАКОМ. Это не фамилия. Сокращенное название учреждения. Полностью — Особый закавказский комитет, облеченный Временным правительством «всеми правами наместника». Персонально: три кадета — Б. Харламов, М. Пападжанян, М. Джафаров, грузинский социал-федералист князь К. Абашидзе и младший компаньон меньшевик А. Чхенкели, тут же вызвавшийся ведать «делами внутреннего управления», то бишь полицейскими занятиями.

По столь же высокодемократическому принципу над Баку благополучно продолжает начальствовать полковник Мартынов. Почтенные фирмы — «Совет съезда нефтепромышленников», «Совет торгово-промышленного союза», «Общество заводчиков, фабрикантов и владельцев технических мастерских», «Общество шахтовладельцев», «Союз подрядчиков по бурению» быстро находят общие идеалы с армянскими дашнакцаканами, мусульманскими националистами, городской думой, продовольственным комитетом. Сообща учреждают «Исполнительный комитет общественных организаций». Весьма революционный орган управления, с ходу провозгласивший: «Все истинно патриотические элементы нашего свободного общества с гневом отвергают злостные слухи о введении 8-часового рабочего дня на промыслах, механических и перегонных заводах. Наша святая обязанность предпринять новые усилия во имя победы…»

Только жизнь сурового многоликого города невозможно затиснуть в привычные властям рамки. Не интересуясь согласием градоначальника, у Соленого озера в Балаханах гремит пятнадцатитысячный митинг. Медь оркестров. И людские сокрушающие потоки заливают кварталы Николаевской и Великокняжеской улиц, так недавно запретных для «лиц в пачкающей и дурно пахнущей одежде», для всей мазутной братии.

В «Исмаилие» [44], лучшем из бакинских особняков, заседает экстренная конференция «Гуммет». «Принимая во внимание психологию мусульманских масс и еще то, что «Гуммет» имеет свою историю, организацию сохранить как неотъемлемую часть Российской социал-демократической рабочей партии большевиков. Написать на своем знамени: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»… Председателем Временного комитета избрать доктора Нариман-бека Нариманова. (Принимается всеми голосами.)».

Противоречия, отчаянные столкновения даже в самом Совете рабочих депутатов. Вечером 6 марта в зале Армянского человеколюбивого общества Совет объявляет себя «действительным и единственным выразителем воли и мнений всего бакинского пролетариата в целом». Небольшой перерыв перед выборами председателя Совета. Нарастает гул, слышатся нетерпеливые крики в разных концах зала. Соперничающих партий, обособленных национальных групп в Совете вполне достаточно. Все так. Но… голосование, в сущности, ни к чему… Кандидатура председателя одна. Не успевшего к этому времени вернуться из второй ссылки Степана Шаумяна. Позже маленький, местного значения Керенский — Сако Саакян с отчаянием скажет на I Всероссийском съезде Советов в Петрограде: «С другой кандидатурой нельзя было идти к рабочим!..»

Но фракция большевиков в Совете самая малочисленная. Одна шестая часть депутатов. Не сразу заметишь их за спинами эсеров — вроде бы главной партии. Свою организацию эсеры восстановили прошлой осенью, когда едва избежавших виселицы бакинских «пораженцев» — большевиков по этапу гнали в Сибирь. Навербовали крестьянских парней, спасающихся на промыслах от призыва в армию. Балаханскую рать без особой провинности на фронт не гонят, работают-де «на оборону отечества».

Реальной власти у председателя Совета в следующие недели — никакой. Попытка взять в свои руки хотя бы одну из городских типографий приводит к тому, что «демократический» пристав привычно составляет на него протокол и без особых церемоний выставляет за дверь.

Пожаловавший в Баку американский консул на Кавказе Ф. Смит телеграфирует государственному секретарю Лансингу:

«Без нашей активной помощи, совета и участия во внутренних делах страны трудно допустить или надеяться на восстановление порядка… Власть может перейти к большевикам. Это будет величайшим несчастьем… Поручите уполномочить меня… получить десять миллионов долларов для финансовой помощи… Я полагаю, что смогу обеспечить разоружение войск, возвращающихся с турецкого фронта, которые целиком являются большевистскими».