Читаем Нариманов полностью

Хранители самодержавных устоев, немало страдая от тифлисского летнего пекла — в сносный день под сорок градусов жары и небо затянуто матовой пеленой, — продолжают попытки образумить раздражающе безразличного к собственному благополучию «татарского» доктора Нариманова. Он с готовностью участвует в многочасовых сидениях, вежливо повторяя, что в его жизни пока ничего достойного для описания столь официальными лицами, как ротмистр Лолиашвили, полковник Еремин, тем более генерал от инфантерии Шатилов. Посему большая часть припасенных, аккуратно пронумерованных листов протоколов допроса остается девственно чистой.

Девятнадцатого июля раздосадованный генерал от инфантерии сочиняет личное послание его высокопревосходительству Петру Аркадьевичу Столыпину. Обстоятельно описывает опасность, исходящую от «крайне вредного для общественного блага влияния врача Нариманова… поелику формальных, доказательств для предъявления оных суду ходом следствия добыть не удается… имею честь просить… о высылке Нариман-бека Нариманова в порядке 34 статьи Положения об охране, в одну из отдаленных местностей Сибири сроком на пять лет».

Его высокопревосходительство Петр Аркадьевич любимыми зелеными чернилами отписывает: «…на тот же срок в г. Астрахань под надзор полиции». В южный, стало быть, острог без решеток.

В прошлом у Астрахани репутация куда более завидная. В далеком тринадцатом столетии кочевые племена разносят молву о богатом укрепленном торжище Аштрахане, что в десяти примерно верстах, от нынешнего города, только на другой стороне реки. Два века спустя Астрахань — столица грозного татарского ханства. А с 1558 года — русская крепость на Заячьем или Долгом горбу над Волгой, над протоками.

Накануне Персидского похода 1722 года Астрахань — резиденция Петра Великого. Сюда он возвращается после взятия Дербента и Тарков, основания крепости Святого Креста. Суровый преобразователь велит «учинить» в устье Волги верфи, строить в Астрахани корабли, «подобающие державе Российской».

Во времена, к описываемым событиям достаточно близкие, город посещает Александр Второй. Усматривает, что Астрахань с ближними слободами — подходящее место для административной ссылки, для «водворения лиц, состоящих под надзором полиции». В государственных интересах не ограничиваться на сей предмет одной Сибирью. Число ссыльных-то неуклонно растет.

Вслед за августейшим решением на город обрушиваются еще всякие напасти. Неистовая эпидемия чумы, чудовищный пожар, перекинувшийся с лесных пристаней на сплошь деревянные дома обывателей, бунт, окрещенный летописцами холерным, ибо начался с разрушения и поджога холерных бараков.

Что бы там ни было, ссыльных везут. Доставляют всяким транспортом, круглый год. Чинов и званий лишенных. Порою и собственного имени. Революционные демократы, народники, эсдеки идут вереницей… Николаи Чернышевский… Виднейший русский экономист Василии Берви-Флеровский… Сотрудник журнала «Русское богатство» Петр Голубев… Слушательница Высших, женских курсов, перед тем бежавшая от родителей, во что бы ни стало желавших постричь ее в монашки; корреспондент «Искры»; агитатор «Военки» — военной организации при Петербургском комитете большевиков; главный специалист по боям на баррикадах в дни Декабрьского сооруженного восстания в Москве — маленькая хрупкая Ольга Варенцова.

Учительница вечерней воскресной школы за Невской заставой в Питере, чьи симпатии делятся почти поровну между экзотическим садоводством и гонками на лодках под парусами. В плаванье и гребле не уступит мужчинам. Многие другие достоинства перечислены в досье департамента полиции: «Исполняет все крайне конспиративные поручения. Явки ЦК, переписка с заграницей. Центральное лицо большевистского центра (партийная кличка «Дяденька», в наблюдении «Железная»)». Дочь известного русского врача Лидия Книпович. Давний близкий друг Владимира и Надежды Ульяновых.

Неустанными заботами властей предержащих астраханская ссылка постоянно обеспечена присутствием твердых в убеждениях, многоопытных подпольщиков. Тех, кто в отчаянных условиях головы не клонит, остается самим собой. Человеком, революционером.

Близится к концу срок ссылки Дяденьки, а уже доставлен под надлежащей охраной Иннокентий — Иосиф Дубровинский, находившийся в «сфере полицейского наблюдения» с пятого класса реального училища. В не очень далеком будущем член Центрального Комитета большевиков, один из редакторов «Пролетария».

В новом, котором по счету, ответить слишком затруднительно, пополнении колонии астраханских ссыльных — Розалия Землячка. Тоже из ЦК большевиков…

…Уже после того как пушка на Арсенальной горе известила, что в присутственных местах и модных магазинах барона фон Кученбаха пора опускать жалюзи и тифлисцам приниматься за обед, в неурочное, таким образом, время подследственного Нариман-бека Нариманова требует ротмистр Лолиашвили.

— Приказано доставить с вещами, — сообщает заключенному дежурный помощник начальника тюрьмы. — Если угодно и наличность позволяет, сопровождающий городовой посвистит фаэтонщику. Сами знаете — далеко.