Читаем Наречия полностью

Что он только что сказал? «Какая разница», — сказал он, и это мало кому хотелось бы слышать. Аллисон включила радио, чтобы только не слышать эти слова у себя в голове, и пристроилась в хвост машине Стивена, что катила вперед по унылой дороге, которую ей самой ни за что бы не найти. В колледж она приехала по другой дороге, и почему-то Аллисон показалось, что эта дорога ведет ее отнюдь не ко вшивой квартирке в промышленной зоне. Возможно, это ловушка. Малоприятная ловушка. Дорога производила впечатление загородной, какой практически не сыщешь в Сан-Франциско. По одну сторону, позади неприветливого сетчатого забора, тянулось темное поле для игры в гольф, по другую, отбрасывая свет на побуревшие от засухи газоны, выстроились унылые коробки многоквартирных домов. То там, то здесь на заборе сидели темные, усталые птицы, глядя на которых можно было подумать, что им тоже хочется домой. Про эту дорогу вряд ли известно многим, хотя она прямиком идет в промышленную зону южного Сан-Франциско, если, конечно, вам именно сюда и надо. Моя мать тоже как-то раз ехала по этой дороге, а за рулем сидел один мужчина. Она вышла из машины, потому что ей не хотелось раньше времени на тот свет. Мужчина был пьян и орал на нее. Ей пришлось нести в руках туфли. Мать рассказала мне эту историю, когда мы с ней ехали по дороге, но я так и не узнал ее конец. Куда она пошла с этими своими туфлями? Неужели и вправду можно послать все подальше и вот так взять и выйти из машины, которая увозит вас в какое-то ужасное место? Аллисон казалось, что такое невозможно. Потому что это была часть любви, которая, имейте в виду, ждала ее в будущем с насупленным курящим парнем, позади которого она ехала. Зажженная сигарета торчала из окна его машины, отчего дорога казалась еще темнее. Сигареты — ну кто этого еще не знает? — способны убить вас наповал, и все равно они во рту практически у каждого, и все из-за дыма, который струится из них, делая вас привлекательнее. Промышленная зона южного Сан-Франциско страшна, как смертный грех, но ведь кто-то же там живет. Например, Аллисон. Любовь и кошмарные квартирки, западни и насупленные парни — разве такое пошлешь подальше? Только не в наше время. Только не после катастрофы. Это похоже на один старый шлягер, где герой перечисляет ужасные вещи, которые случились с ним в жизни. Он заблуждался, и его мучил страх. Его ударили по голове и как-то раз бросили, приняв за мертвеца. Над ним издевались, ах как над ним измывались, как его обвиняли, как морили голодом. И так далее, и тому подобное, ведет он свой рассказ все дальше и дальше — как его пинали, толкали, теряли, находили, как велели до заката сматывать из города удочки, а не то… И все же его песня — она в первую очередь про любовь. Судьба трепала парня и так, и эдак, и что же? Это любовь.

Такую песню грех не послушать по радио. Жаль, что Аллисон ее не слышала, пока катила за Стивеном по дороге. На самом деле у нее в машине звучала другая песня, хит посвежей, хотя, сказать по правде, Аллисон он не слишком нравился. Зато слова песни составили ей компанию, пока руки Аллисон лежали на руле, а взгляд был устремлен сквозь ветровое стекло вперед, на дорогу, ей было видно, что там, впереди, видно так же явственно, как и потраченные ею деньги. Может, Стивен все-таки останется или в конце концов заглянет на студенческую вечеринку. В любом случае раньше она вряд ли его увидит. Они поладят не сразу, и вообще их отношения будут не подарок, зато их объединит презрение к Бернис и второму Стивену, и они пораньше улизнут в бар, в котором еще не перевелись пепельницы. Или ей был виден и не бар вовсе, а салон, где можно сделать ксерокопии, единственный во всей промышленной зоне южного Сан-Франциско. Она там будет снимать ксерокопии с каких-то бумажек — например, с текстом песни, что сейчас переходит в припев, и Аллисон к великому стыду своему поняла, что будет делать ксерокопии поэзии, а он зайдет туда с постером в руке. И они выйдут оттуда вместе — язык Стивена будет кислым на вкус от выкуренной сигареты, но все равно неплох. Видны препирательства — надо сказать, препираться они будут постоянно — и старый, застеленный пледом диван с плоскими подушками в прожилках словно водяные лилии. Взбешенная бывшая подружка, на которую они наткнутся в тот день, когда он опоздает на три часа и даже не сочтет нужным извиниться. Случится ли так, что она забеременеет? Аллисон почему-то не могла увидеть ребенка, зато она легко представила, как ее рвет по утрам, рвет по утрам, рвет по утрам. Она видела будущее, как ледяная прорицательница из старого фильма, бормочущая прописные истины, напечатанные на трех листках бумаги. Аллисон видела буквально все, и тогда, именно тогда, в самом ближайшем будущем, случилось нечто такое, чего она не могла предвидеть. Машина Стивена посигналила, словно он сам подмигивал ей, затем сбросила скорость и остановилась на обочине темной-претемной дороги. Так что Аллисон не оставалось ничего другого, как тоже остановиться.