Читаем Наречия полностью

Я явно чего-то недопонимала.

— Вы здесь работаете?

Женщина издала звук, какой обычно издают куры в курятнике, и мне вспомнилась мать Лайлы, когда она обычно проливала что-нибудь себе на блузку — впрочем, это ее ничуть не смущало.

— Я бы не стала утверждать, что теория работает на все сто, — продолжала тем временем незнакомка. — Я пускаю на ветер все мои денежки и почти ничего не выигрываю. Как вы сами видите, сегодня здесь тихо, вот я и забрела сюда и увидела, что вы плачете, словно вам жизнь не мила. И вот я перед вами, своего рода наглядный пример. Я сейчас сделаю вам коктейль, который называется «Старый приятель». Кампари, вермут, бурбон по вкусу, и стоит только сделать глоток, как на вас тотчас станет любо-дорого посмотреть, можете убедиться.

Я посмотрела на женщину и узнала в ней и скучающую медсестру, и Адама, и тех мальчишек, что в четыре утра гоняли по площадке радиоуправляемые автомобильчики. Воистину потрясающее открытие — все мы немного чокнутые.

— Здесь был еще один тип, который мог бы послужить примером, — сказала я. — У него тоже имелась своя теория.

— У каждого из нас своя теория, — отозвалась женщина и принялась трясти шейкер. Было слышно, что она уже положила внутрь лед. — Этот ваш тип, что он вам сделал?

— Ничего. Просто испортил настроение, — сказала я. Лайла все не шла, и я уже начинала волноваться, вернее, пыталась решить, волноваться мне или нет, — но тут она появилась, словно этакое чудо, и прошествовала мимо кадок с растениями к нашему столику.

— У нас праздник! — произнесла женщина и добавила кампари.

— Я вернулась, да и вы тоже, — сказала Лайла, кладя зубную щетку назад в сумочку. — Аллисон, эта та самая женщина с теорией насчет блэк-джека. Мы с ней побеседовали по пути в туалет.

— Как вы знаете, — начала женщина, — у меня есть клетки с птицами, мне их подарил один молодой человек, который рисует разные вещи. Вам бы, девочки, наверняка понравился этот мальчик.

— Я уже давно завязала с мальчиками, — сказала Лайла. — За исключением Сидни Пуатье.

— Я как-то раз встречалась с ним, давно, еще в Голливуде, — отозвалась женщина. — Он не про вас.

Она повернулась ко мне, и в ее глазах сверкнули льдинки — блестящие, острые, красивые и недолговечные.

— Вам нужен мой птичий друг, — сказала она. — Он ведет себя отвратительно, как и его птицы, но вам наверняка нравятся такие, как он.

— Я говорила Аллисон, что ей нужен кто-то, у кого на уме исключительно конец света, — вставила слово Лайла.

— По-моему, ей нужен и тот, и другой, — сказала женщина. — Молодой художник, у которого на уме конец света.

— Даже будь он самым что ни на есть нормальным, я все испоганю, — сказала я. — Например, завербуюсь в военно-морской флот и уйду в плавание как раз в тот момент, когда он нуждается во мне, или же у нас с ним будет ребеночек, которого я по ошибке положу к себе в сумку. Я всегда умудряюсь отпугивать хороших парней и ложусь, как под пресс-папье, под плохих. Причем я точно знаю, что они хуже некуда, и все равно вожусь с ними. — Я положила палец на квадрат салфетки и потащила ее через стол словно баржу. — Уж такая я.

— Это ты верно сказала, — согласилась Лайла. Наш разговор ее взбодрил, это было заметно с первого взгляда. Когда она только-только заболела, в то время была популярна одна книжка про небеса. И пока Лайла томилась в больнице, я ночами не спала, отгоняя сон крепким кофе, и занималась тем, что всякий раз, наткнувшись в тексте на слово «небеса», заклеивала его липкой лентой со словом «Лас-Вегас». Порой, когда я одна, мне становится тепло на душе, и мне приятно думать, что моя мать сейчас в Лас-Вегасе и тоже думает обо мне. Вот и Лайла сейчас улыбалась точно так же.

— Так как вас все-таки зовут? — спросила она женщину.

— Пусть будет Глэдис, — ответила та.

— Хорошо, Глэдис, — сказала Лайла и положила мне на плечо руку. — Как-то раз Аллисон познакомилась с парнем по имени Адам, который сидел на «колесах». Однажды он постучал к ней в дверь, потому что ему позарез нужны были деньги. Он так и заявил: «Мне позарез нужны деньги». И знаете что сделала Аллисон?

— Угостила его вафлями, — сказала я. — А он все время твердил: «Мне позарез нужны деньги». Тогда я сказала ему, что, если он соберет все до единого листья у меня во дворе, я, так уж и быть, расщедрюсь и дам ему доллар.

— Это был даже не ее двор, — уточнила Лайла. — Ей просто хотелось посмотреть на него, когда он нагнется.

Глэдис рассмеялась и разлила по стаканам «Старый приятель». В свете ламп коктейль казался розовым.

— Мне нельзя, — сказала Лайла.

— Вот и я тоже так подумала, уж очень у тебя больной вид, — заметила Глэдис. — Но не переживай, дорогая. Как нам всем хорошо известно, женщина, перед которой стоит стакан с коктейлем, всегда привлекательна, независимо от того, пьет она или нет. — И Глэдис подняла своей бокал, чтобы произнести тост. — Хорошие времена уже не за горами.

— Не знаю, — позволила себе усомниться я. — Какие-то уж очень высокие горы, Глэдис. Как насчет «Смятения язычникам»? Мы этот тост учили в шестом классе.