Брат сообщил, что босс был помешан на девицах, и его мужское начало проявлялось прежде всего в том, что каждый день через их офис проходило несметное количество девушек, приглашенных на ленч или по другому поводу. И босс занимался своей внешностью и личной гигиеной больше, чем все мужчины, которых знал Биш, вместе взятые.

Папа расспросил Калеба о ситуации с домом и свадьбой. Когда мой нареченный объяснил, что церемония свадьбы происходит не так, как принято у обычных людей, и что люди до сих пор ни разу не были на такой свадьбе, папа смутился, но Калеб заверил, что Джейкобсоны не будут против их присутствия, поскольку они все равно уже в курсе всего.

Потом разговор пошел о футболе. Мы с папой болели за Бульдогов, хотя никогда не жили в Джорджии, а Калеб с Бишем – за ЮТ.

Очень приятно было видеть моего будущего мужа, папу и брата сидящими за столом и обсуждающими житейские, совершенно человеческие дела приветливо и дружелюбно, даже с шутками, подначками и подкалыванием.

О маме не вспомнили ни разу.

Но нам пришлось рассказать папе о том, что произошло в доме Калеба, хотя я была против. Я не хотела, чтобы папа нервничал. Он встал, закипев от негодования, а Биш изо всех сил грохнул кулаком по столу. Я рассказала им, что Калеб спас меня, как всегда, а Калеб уверил, что это я спасла ему жизнь. Когда он описал, как я приложила руку и пуля вышла из его живота, Биш с папой уставились на него во все глаза.

В конце концов они успокоились, и мы объяснили, что все равно утром улетаем, и это неплохо. Когда я сообщила, что они не могут отправиться с нами, они расстроились, но в целом поняли. Я думаю, папе не очень пришлась по душе идея оказаться в одном помещении с тремя сотнями Асов. Я мысленно поддержала его.

Потом мы поведали о том, чего я больше всего опасалась, – о запечатлении Кайла и Линн. И причину, по которой я этого опасалась, можно было прочитать на лице Биша. Он думал о том же, что и Джен. Радовался за Кайла, но знал, что это никогда не сбудется для них с Джен. А папа в который раз удивился.

Когда меня одолела зевота, Калеб сказал, что мы устали и пойдем спать. Я задержалась и посмотрела на папу. У него было железное правило отправлять нас спать на кушетку. Но не успела я что-нибудь произнести, как он ответил на мой мысленный вопрос:

– Вы двое уважили мое желание в Калифорнии. Теперь я уважу ваше: идите спать в свою комнату. – Он встал и, положив руку мне на щеку, улыбнулся. – К тому же вы скоро поженитесь. Ты что-то очень быстро растешь, дочка. Наверное, я уже не в силах тебя остановить.

– Папа, ты заставишь меня разреветься, – я почувствовала, как в уголки глаз навернулись слезы.

– Спокойной ночи, детка. – Папа состроил гримасу на свои слова и подумал, что от привычки называть меня так будет трудно избавиться. – Спокойной ночи, сынок. – Он пожал Калебу руку. – Спасибо еще раз за то, что защищаешь Мэгги.

– Вы не должны благодарить меня за это, сэр. – Папа кивнул. – О том, что мы здесь, никто не знает, – предупредил Калеб, – так что проблем не должно возникнуть. Но лучше все-таки включить систему безопасности.

– Да, конечно, – согласился папа. – Знаешь, за все время, что мы живем здесь, я включал сигнальную систему раз пять, не больше.

Он пошел искать инструкцию, а я обняла Биша, и мы с Калебом поднялись наверх. Когда мы вошли в комнату и я увидела кровать, у меня снова вспыхнули щеки. Закрывая дверь, Калеб тихо рассмеялся.

– Я обещал отцу, что не будет никакого дуракаваляния. – Он подошел сзади и поцеловал меня в шею. – Так что ты на сегодня в полной безопасности.

Я задрожала, руки и ноги покрылись гусиной кожей. Успокаивая, он погладил меня:

– Ну ладно. Давай спать.

Он послал своему отцу эсэмэску, сообщив, где мы, и после того как я надела вишневые ситцевые шорты и комбинашку, которую в жизни не надевала, мы легли в постель.

Калеб погладил мое бедро в шортах.

– Мне нравятся мои футболки, но твоих фруктовых шортиков тоже не хватало.

– Неужели? И какие твои любимые?

– Сейчас вот эти, – он снова провел ладонью по бедру, заставив меня хихикнуть. – Но по-настоящему я люблю банановые.

– Они и мои любимые. Обязательно захвачу их в Лондон.

– Не забудь.

Я улыбнулась, но тут же посерьезнела, вспомнив события дня – и радостные, и разрывающие сердце.

– Мы ему не скажем, – заверил Калеб.

– Калеб, мне плевать, что написано на клочке бумаги. Он мой отец. Это ничего не меняет. Мои чувства к нему нисколько не изменились. Он всегда будет моим папой.

– Я знаю.

– Обещай мне.

– Обещать что, детка?

– Что он не узнает, и в Лондоне все будет хорошо, и Джен с Бишем смогут быть вместе, и ничего ни с кем не случится, все уладится и у нас будет настоящий хеппи-энд.

Калеб понимающе вздохнул.

– Я не могу обещать этого, но точно обещаю, что сделаю все возможное и невозможное, – твердо ответил он.

Я кивнула и теснее прижалась к нему.

– Этого достаточно.

Глава 30