Тут враг понял, что совершил ошибку, и никакого отступления не намечалось, а сделана лишь перегруппировка и концентрация сил, а сейчас его начнут молотить уверенно и размеренно. Дрогнув, он попытался отступить из смертельной ловушки, но оказалось поздно. Другая сотня которую взяла под командование я, всё-таки форсировала речушку слева, найдя относительный брод без крупных валунов на дне. И пока десяток воинов прикрывал своих товарищей, стреляя из луков по дрогнувшему, и пытающемуся огрызаться врагу, другие во главе со мной перешли речку, и ударили почти в тыл, оттесняя врага на мост и в заросли. Но и под деревьями он не находил себе спасения — два десятка воинов спешились, и орудуя мечами как молотами, крушили кошколюдей вместе с деревьями. Я тоже спешилась, и орудуя двумя мечами, погнала врагов на мост, где не выдержав напора, истребляемые со всех сторон, они стали бросать оружие и прыгать в воду. Но и там не было никакого спасения — лучники расстреливали их как в тире, нашпиговывая несколькими стрелами уже ради забавы, чтобы пострелять по живой мишени.

Взяли несколько пленных, эльфов и кошколюдей, причём, по виду, достаточно знатного рода. Увидев, что битва проиграна, причём с катастрофическим результатом, они с негодованием бросили оружие, и застыли в горделивых позах, сложив руки на груди. Эльфы были похожи на обычных жителей срединного запада, тех же альвсгриммцев — высокие, худощавые и светловолосые. Они, побросав оружие, стойко и философски приняли поражение, ожидая своей участи. Тормениды среди них не было. Эти пленные не вызвали у моих воинов никаких чувств. Их согнали в кучу, посадили у реки среди груд убитых соратников, и тщательно связали, оставив дожидаться своей участи.

С кошколюдьми было по другому. Альвсгриммцы и северяне первый раз в жизни видели такие существа, и целой толпой обступили их, внимательно разглядывая и перешучиваясь. Кто-то хохоча предложил принести рыбы и налить молока в миску. Кошколюдей сдалось трое. Двое мужчин и женщина, совсем молодая, даже девушка. Я тоже с любопытством посмотрела на них, так как не видела довольно давно — они жили в лесных прайдах Дрэйгана, дальнего юга, почти неизвестного северянам. Мужчина высок и строен, в тонкой золотистой кольчуге и диадеме с двумя зелёными бериллами. Выглядел он как имеющий власть. С благородством и неким высокомерием, сложив руки на груди, стоял он и смотрел на моих воинов, иногда шевеля острыми ушами на макушке. Круглые зелёные глаза с вертикальными зрачками смотрели презрительно и настороженно.

— Смотри! Это же Луса! — крикнула Тэрил, глядя на кошкодевушку. — Вот так встреча!

Увы, я её не знала…

Глава 20. Крах Аквенила

Девушка красива, изящна и грациозна. Кожаный нагрудник с золотыми вставками защищает её стройное тело так же как кольчуга. Зелёная туника перехвачена большим кожаным ремнём, на котором чего только нет — пустые ножны от меча, сейчас лежащего под ногами, два кинжала, пара метательных ножей. Длинные стройные ноги обуты в короткие кожаные туфли с серебристыми пряжками, на просторных зелёных штанах капли крови — кого-то она всё-таки убила. Девушка с величайшим удивлением посмотрела на Тэрил, и от удивления так широко раскрыла круглые глаза, что показалось, ещё немного, и они выпадут из орбит.

— Тыыыы?…

— Да. Это я, — с достоинством ответила Тэрил. — Как видишь, закон справедливости или нечто вроде этого, как-никак, но работает. Вы травили и убивали нас, а теперь…

Тэрил пренебрежительно махнула рукой, и отошла, с издёвкой бросив:

— Твоя жизнь не стоит ломаного медяка. Пусть та, кого ты била и унижала, решает твою судьбу. Я бы… что ж… всего-то лишь отрубила тебе башку, и бросила собакам, учитывая, как ты нас достала.

Я подошла к кошколюдям, и посмотрела им в глаза. Не знаю, что они почувствовали, но неожиданно наглость и высокомерие исчезли из них. Они почувствовали, что сейчас их жизни повисли на волоске. И наверняка, такое случилось впервые. Я Гримсвордом подняла голову кошкодевушки за подбородок, и посмотрела в её глаза.

— Кто вы такие? Что вам надо?

Кошкодевочка хотела ответить, но мужчина рукой зажал ей рот, и стал отвечать сам. Наверное, побоялся, что она по молодости сболтнёт лишнего.

— Я Хорн Дорос, глава прайда Диран, а это моя дочь Луса, — глаза его сверкали ненавистью, но голос был тих и учтив.

— Что ты делаешь здесь, Хорн Дорос, в этих холодных северных краях? Зачем ты встреваешь в здешние запутанные распри, которые не касаются ни тебя, ни твоего потомства? — властно спросила я, слегка приподнимая мечом волосы Лусы, которая уже дрожала от страха. — Зачем вы напали, и убили моих воинов? Что вам с этого?

— Мы… Я… — голос Хорна дрожал от нерешительности. Он не мог придумать рациональное объяснение своим поступкам, которое не выставляло бы его варваром и трусливым убийцей. — Моя дочь…

— Вот твоя дочь. Она тоже участвовала в твоих преступлениях. И сейчас находится рядом с тобой в таком же незавидном положении.