Читаем Напролом полностью

– Замечательно! – от души сказал я. – Спасибо вам большое.

– Когда вам будет удобно?

– Чем раньше, тем лучше.

Он взглянул на часы.

– В шесть вечера вас устроит?

Я едва не охнул от удивления.

– Вечером мне надо быть на обеде в Сити, – пояснил он. – А перед тем я собираюсь заглянуть в "Глашатай". Спросите меня на проходной.

***

Я приехал на Флит-стрит, спросил на проходной редакции "Глашатая", и меня направили в редакторский отдел на третий этаж. Более ранние издания завтрашних газет уже печатались, но здесь суматоха была в самом разгаре.

Лорд Вонли, выглядевший здесь довольно нелепо в своем твидовом пиджаке, парадных брюках, накрахмаленной рубашке и белом галстуке, стоял за плечом человека без пиджака, сидевшего за центральным столом, и оба были поглощены изучением лежавшей перед ними газеты. Большое помещение было разделено перегородками высотой по плечо на закуточки, в каждом из которых стояло по четыре-пять столов. Все закуточки были набиты телефонами, пишущими машинками, комнатными цветами и людьми, находившимися в состоянии слабой, но непрерывной деловой активности.

– Вам кого? – спросили меня, увидев, что я остановился в нерешительности, и, когда я сказал: "Лорда Вонли", мне просто ткнули пальцем в нужную сторону. Я прошел в центр этой деловой активности и сказал:

– Извините...

Лорд Вонли поднял глаза, не поднимая головы.

– Ах да, мой дорогой! Я сейчас, – сказал он и снова опустил глаза, внимательно просматривая газету. Я обнаружил, что это была свежеотпечатанная первая страница завтрашнего номера.

Я принялся ждать, с интересом созерцая царящее вокруг оживление. Подозреваю, что эта комната не сильно переменилась со времен шумного великана, первого лорда Вонли. Разумеется, столы и оборудование обновлялись, но в целом чуточку старомодное помещение с коричневым полом и желтовато-кремовыми стенами по-прежнему создавало впечатление напряженной деловитости.

Нынешний лорд Вонли закончил читать, выпрямился и похлопал по плечу сидящего за столом человека в рубашке. Позднее я узнал, что то был сам великий белый вождь, главный редактор "Глашатая".

– Добротно сделано, Марти. Хорошая работа.

Человек кивнул и продолжал читать.

– Роза Квинс здесь, – сказал мне лорд Вонли. – Вы, наверно, захотите встретиться с ней?

– Да, пожалуйста, – сказал я.

– Сюда, – он направился к одному из закутков, логову той самой леди с языком как у гремучей змеи, которая тем не менее пишет толково и которая была автором сегодняшней статьи о Мейнарде.

– Роза, – сказал владелец газеты, – позаботьтесь о Ките Филдинге, пожалуйста.

И грозная Роза Квинс заверила его, что все будет в порядке.

– Покажите ему досье, – сказал лорд Вонли. – Все, что он захочет видеть.

– Ладно.

А мне он сказал:

– У нас ложа в Аскоте. То есть у "Глашатая". Насколько я понял со слов принцессы, вы участвуете там в скачках в пятницу и в субботу. Я буду в Аскоте в субботу. Я предполагаю, что приглашать вас на ленч не имеет смысла, но вы можете зайти к нам на чашку чаю после последней скачки. Мы всегда вам рады.

Я сказал, что с удовольствием зайду.

– Хорошо-хорошо. Жена будет очень рада. Я думаю, вы с Розой найдете общий язык. Она на Флит-стрит с пеленок, так же как и я. Ее отцом был Конн Квинс, издатель старой "Хроники". Она знает обо всем, что происходит, больше, чем кто-либо другой. Она сообщит вам все секретные сведения, верно, Роза?

Я на всякий случай слегка ощетинился. Роза посмотрела на меня и снова согласилась, что да, сообщит, и лорд Вонли кивнул мне с видом человека, который сделал все от него зависящее, и удалился, оставив меня на милость этой гремучей змеи в облике женщины.

Надо признать, что в ее волосах не было змей, как у Медузы Горгоны.

Но, тем не менее, тот, кто дал ей имя Роза, явно не предвидел, насколько неподходящим оно будет.

На розу она была ничуть не похожа. Скорее уж на тигровую лилию. Высокая, очень худая, лет на пятнадцать-двадцать старше меня самого. Ее искусно взлохмаченные густые волосы были темными, но отдельные пряди были выбелены.

Видимо, она старалась добиться контрастного эффекта. Умело накрашенное желтоватое лицо красивым я бы не назвал, но оно было приятным. Мужской нос, бледно-голубые глаза. И крепкие, сладкие духи, аромат которых чувствовался за несколько шагов.

На ней красовалось множество модных браслетов, колец и цепочек, дополнявшихся тяжелым поясом с бляхами и большой пряжкой, висевшим на бедрах. В целом создавалось впечатление некоторого излишества. Я подумал, что, возможно, этот несколько устрашающий вид должен отпугивать новое поколение журналистов, служить своего рода бастионом на пути времени.