Читаем Наполеон полностью

Шварценберг был приглашен на следующий день для подписания брачного договора, однако предстояло еще составить текст соглашения. Ночью в государственном архиве нашли брачный контракт Людовика XVI и Марии-Антуанетты. Утром Шампаньи явился на прием к императору и показал находку. Наполеон одобрил идею и попросил по возможности упростить выражения документа.

Австрийский посол прибыл в министерство иностранных дел к полудню и поставил свою подпись на договоре. Он подготовил отправку в Вену и письменно извинился за то, что выдал эрцгерцогиню замуж, не имея надлежащих полномочий от своего императора. Дело близилось к концу, и тут у подъезда министерства иностранных дел остановилась великолепная карета князя Куракина. У русского посла был приступ подагры, и он поднялся по ступеням министерства с огромным трудом и превозмогая боль. Российское правительство требовало от него сведений об утверждении договора о Польше. Куракина ждал неприятный сюрприз — его не приняли! Посол был потрясен произошедшей переменой, ведь совсем недавно Наполеон обращался с ним, как с представителем родственной семьи, и ставил его выше дипломатов других держав. Куракин вынужден был изложить свое дело в письменном виде и покинул негостеприимное министерство, где в это время французы и австрийцы поздравляли друг друга с успехом.

Наполеон держал события под полным контролем и 7 февраля составил детальный план действий, давая при этом соответствующие поручения. Он назначил своим чрезвычайным посланником маршала Бертье, князя Невшательского. Бертье должен был прибыть в Вену и официально просить руки эрцгерцогини Марии-Луизы. Брак по уполномочию должен состояться в Вене 2 марта, эрцгерцогиня прибудет в Париж примерно 26 марта. Наполеон приказал достать башмак и платье Марии-Луизы, чтобы по образцам изготовить приданое. Выполнение этой части программы он поручил принцессе Полине. Император определил состав имущества императрицы и назначил ее придворных.

Курьеры с депешами от Шампаньи послу в Санкт-Петербурге выехали 6 и 7 февраля. В пути они встретились с курьером, посланным Коленкуром. Этот курьер вез ответ России.

Интуиция не подвела Наполеона: Коленкур признал себя побежденным. Посол сделал больше того, что позволено обычному дипломату, он оказал сильнейшее давление на царя, но потерпел неудачу. Он взывал к высшим ценностям мира, необходимости скрепления величайшего в истории союза и бросал смелый вызов самодержцу, побуждая и моля Александра проявить характер и показать, кто в доме хозяин. Все было напрасно — Россия отказала. Мать и сын распределили роли естественным образом: Мария Федоровна, вдова убитого Павла I и мать двух рано умерших дочерей, взяла на себя ответственность за решение и не отдала 15-летнюю девушку замуж за 40-летнего разведенного мужчину, а Александр Павлович употребил все силы, чтобы смягчить отказ. Ответ был представлен в форме согласия: императрица-мать высказала, что не прочь согласиться на брак, но, принимая во внимание слишком юный возраст дочери, не ранее, чем через два года. Для Наполеона это было равносильно отказу. Два года стремительной и ужасной эпохи — слишком большой срок, а нетерпеливый император хотел иметь наследника как можно скорее.

Развернувшись лицом к Австрии, Наполеон продолжал давать России самые положительные уверения в верности союзу и инструктировал своего посла в соответствующем духе.

Он внимательно прочитал подписанный Коленкуром договор о Польше. Император был возмущен фразами соглашения и в первый момент решил не утверждать акта. Однако затем он подумал, что новый удар будет слишком чувствительным для России, напугает ее и вновь бросит в объятия Англии. Наполеон нашел компромиссный вариант: он внесет необходимые изменения в текст документа, подпишет скорректированный акт и отошлет его в Санкт-Петербург. Смысл правок Наполеона заключался в том, что он заменял неприемлемые формулировки реальными обязательствами, которые мог на себя принять. Фразу «Польское королевство никогда не будет восстановлено» он заменил выражением: «Император Наполеон обязуется никогда не оказывать ни содействия, ни защиты какому-либо государству или внутреннему восстанию или чему бы то ни было, что могло бы способствовать восстановлению Польского королевства»^{115}. Статью об отказе от использования слов «Польша» и «поляки» он представил в такой редакции: «Император Наполеон обязуется никогда, ни в одном государственном акте, в каком бы роде он ни был, не пользоваться словами Польша и поляк для обозначения тех стран, которые составляют часть прежней Польши»^{116}. В таком же духе были переработаны другие статьи. Творец Гражданского кодекса не терпел отвлеченных формулировок и удалил все странности из подписанного в Петербурге договора. Наполеон соглашался отвечать за свои действия, но не за весь белый свет.