Читаем Наполеон полностью

Находившийся с Наполеоном на острове Святой Елены генерал Гурго утверждает, что «темнота наступившей ночи не позволила достичь всех результатов, которые можно было ждать от этой победы»[208].

Вот, оказывается, чем объясняется отсутствие приказов на преследование пруссаков! Но ночь одинаково темна и для победителей, и для побежденных. Честнее было бы сказать, что Наполеон был очень болен и просто забыл отдать приказ на преследование противника.

Американский историк Вильям Миллиган Слоон именно так и говорит о Наполеоне при Ватерлоо: «Гениальные его способности были отуманены или болезнью, или же чрезмерной самоуверенностью»[209].

Как бы то ни было, император покинул поле боя и уехал во Флёрюс, находившийся в одном лье к югу от Линьи. Маршал Груши тоже прибыл во Флёрюс. К своему большому удивлению, вместо приказа на преследование он получил приказ не беспокоить императора и ждать завтрашнего дня для получения инструкций.

И Груши ждал… И ждала армия…

Вопрос: можно ли здесь хоть в чем-то упрекнуть маршала?

* * *

К утру 5 (17) июня Блюхер смог собрать в Вавре и его окрестностях четыре корпуса. Из Вавра он контролировал дороги на Брюссель и Лувен, а также мог поддерживать связь с британской армией.

Рано утром 5 (17) июня Груши получил от императора следующий приказ, написанный рукой гофмаршала двора генерала Бертрана:

Идите в Жемблу <…> Преследуя противника, проведите разведку в направлениях Намюра и Маастрихта. Узнайте о его перемещениях и информируйте меня о них, чтобы я мог понять, что он намерен делать. Я переношу свой генеральный штаб в Катр-Шмэн, где еще сегодня утром были англичане <…> Очень важно понять намерения Блюхера и Веллингтона, хотят ли они объединить свои армии для прикрытия Брюсселя и Льежа, попытав счастья в сражении. В любом случае, держите свои два пехотных корпуса вместе на расстоянии одного лье, имея при этом несколько путей для отступления.

По этому поводу Эдит Саундерс пишет так: «Груши не очень понравились данные ему приказы. Ему не терпелось догнать пруссаков на заре, но теперь, по его мнению, было слишком поздно, и он был убежден, что теперь Наполеону лучше было бы держать армию вместе <…> Миссия Груши выглядела не столько загадочной, сколько опасной, поскольку его отправляли с двумя армейскими корпусами, еще не оправившимися от ожесточенного сражения в Линьи; отправляли изолированно, несмотря на риск столкнуться с целой армией пруссаков <…> Он почувствовал, что может не справиться с этой задачей, и, как он пишет, попытался убедить Наполеона принять другой план <…> Он сказал, что не считает возможным замедлить отступление Блюхера на этой стадии, а также не думает, что с тридцатью тремя тысячами солдат он может нанести окончательное поражение прусской армии»[210].

Но возражать Наполеону было бесполезно, Груши было сухо приказано делать, что ему велят. И маршал вынужден был подчиниться. Он отослал инструкции генералу Вандаму, а сам поехал в штаб Жерара, чтобы лично дать ему указания.

Нравятся приказы или нет, их нужно выполнять.

* * *

Вместе с Жоржем де Груши зададимся еще одним вопросом: «Чьей ошибкой является то, что правое крыло французской армии 17-го вечером едва достигло Жемблу и упустило из виду пруссаков? Не главнокомандующего ли всей армией, который не приказал начать их преследование 16-го и подарил им шестнадцать часов?»

В течение всего дня 5 (17) июня шел проливной дождь. Как отмечает Эдит Саундерс, «Груши был добросовестным и опытным военачальником и, без сомнения, не понаслышке знал о том, что значит вести голодных и усталых людей со всем снаряжением по плохим дорогам и затопленным полям под проливным дождем. Если к полуночи он оказался значительно дальше от поля Ватерлоо, чем Блюхер, это была вина Наполеона, который обрек его на это столь запоздалое преследование прусской армии»[211].

В десять утра 6 (18) июня начальник генерального штаба Наполеона маршал Сульт написал Груши: