«Вот уже несколько десятилетий, особенно в первой половине XX века, историки интересуются вопросом личного участия Бонапарта в работах по подготовке Гражданского кодекса. Исходя из того факта, что первый консул председательствовал на 55 из 107 заседаний Государственного совета, посвященных обсуждению проекта Кодекса, а также из того, что он много раз участвовал в дискуссиях – а об этом говорят воспоминания многих очевидцев, – исследователи постарались измерить роль Бонапарта в принятии Гражданского кодекса. Его дискуссии велись в основном по вопросам развода и усыновления, к которым будущий император имел личный интерес».

В конечном итоге, Жан-Луи Альперен утверждает:

«Нет сомнения в том, что Наполеон не является автором Гражданского кодекса. Он не был законодателем <…> Бонапарт также не является и редактором статей, входящих в Кодекс».

Относительно роли Камбасереса Жан-Луи Альперен делает следующий вывод:

«Многие статьи Кодекса 1804 года уже содержались, порой слово в слово, в третьем варианте проекта Камбасереса, представленном в 1796 году <…> Тронше, Порталис, Мальвилль и Биго де Преамно лишь использовали многочисленные наработки Камбасереса»[102].

Но Наполеон был человеком очень амбициозным, и он умел защитить собственные интересы и приоритеты. А посему он сказал: «Я дал французам Кодекс, который сохранит свое значение дольше, нежели прочие памятники моего могущества». С тех пор большинство людей так и думают, и это лишний раз подтверждает теорию о том, что в Истории властвует не факт, а интерпретатор факта, то есть тот, кто об этом рассказал. И, кстати, чем известнее и авторитетнее интерпретатор, тем порой даже хуже.

Глава тринадцатая

Наполеон и пресса

Антонио Канова. Бюст Наполеона I. 1802

Франсуа Детай. Наполеон в 1806 году. 1912

Джеймс Гилрей. Карикатура: Наполеон и Питт делят мир. 1805

Сразу после революции 1789 года французская пресса не встречала более никаких преград: все мнения могли высказываться, каждая партия получила право выступать на газетно-журнальной сцене. В одном только 1789 году во Франции явилось 150 новых периодических изданий. Однако уже к 1792 году роялистские издания исчезли, а их редакторы или эмигрировали, или нашли смерть на эшафоте. Господство демократической журналистики продолжалось до ареста Робеспьера, а потом правление во Франции перешло в руки буржуазии, а она начала с равной настойчивостью преследовать как роялистов, так и демократов. Множество газет и журналов разной направленности были запрещены еще во времена Директории, облегчив Наполеону возможность окончательно разделаться с свободой мысли и слова в стране.

Многие историки отмечают, что Наполеон не любил журналистику просто потому, что он не допускал независимых убеждений, не терпел ни споров, ни противоречий. По его убеждению, все писатели и мыслители пустыми мечтателями, всегда готовыми обратиться в его противников, а посему они не заслуживали ни пощады, ни снисхождения.

В 1804 году Наполеон стал императором, однако и задолго до этого газеты и журналы возбуждали в нем сильнейшую антипатию, так как с самых первых его шагов на политическом поприще между восторженными похвалами ему нередко приходилось слышать неподкупные приговоры суровых журналистов-республиканцев или насмешки журналистов-роялистов, получавших за то деньги от эмигрантов и английского правительства.

Тогда Наполеон не имел еще достаточно сил, чтобы разом покончить с неприятной ему прессой, а вот в первый же год Консульства, как отмечает историк Е. В. Тарле, пресса «была задавлена быстро и бесповоротно»[103].

Социолог и публицист В. В. Берви-Флеровский в свое время написал: «Не подлежит никакому сомнению, что блистательные качества Наполеона давали ему полную возможность даровать Франции свободу речи и с тем вместе правильное развитие. В то же время он обеспечил бы и свою будущность, и будущность своего семейства. Но при своих восточных деспотических идеях он был менее всего способен поступить таким образом. Мог ли дать свободу речи человек, который писал: “Недостаточно, чтобы журналы не были против правительства, нужно требовать, чтобы они показывали полнейшую преданность царствующей династии”. Такими взглядами Наполеон обрекал себя на гибель и действительно погиб»[104].

* * *

Едва Наполеон стал первым консулом, он тут же поспешил отомстить журналистам. Постановлением от 17 января 1800 года он водворил во Франции «царство молчания», и средства к тому были употреблены самые простые и незамысловатые: он распорядился о запрещении всех политических журналов, за исключением тринадцати – надежных и безвредных для него лично. Кроме того, было строго запрещено открывать вновь какое бы то ни было периодическое издание.