Читаем Наперекор полностью

И все упирается в финансирование и законодательство. По многим моим проектам мне часто говорили: сам ищи частного инвестора. А это почти невозможно. Поэтому приходится рассчитывать только на свои силы, профессорские зарплаты и бесплатный энтузиазм молодежи. Вот как в этом проекте с СибНИА. Там сложился чудесный коллектив, с которым у меня совместные наработки. Работают студенты и молодые инженеры компаний, не имеющие никакого отношения к транспорту. Все держится на чистом энтузиазме…

… Сегодня, как я уже сказал, в коридорах власти наталкиваюсь на сплошное безразличие. Недавно у меня был разговор с начальником департамента по авиационным делам в Сколково, так даже ему проект аэроэстакадного движения ни в каком виде не нужен…

…Есть такое понятие, как трансцендентность. Появляются технологии, которые на грани фола, кажутся невозможными, но по сути таковыми не являются. Они прорывные, но не востребованы, потому что простой потребитель о них не знает. Как не знает о проекте тоннеля из Горного Алтая в Китай. Не знает о линиях аэроэстакадного транспорта внутри города, который придаст Новосибирску вид Гонконга. На востоке аэроэстакадами никого не удивишь. Как не удивишь и линейными городами. Но получается, что там – все технологии свои, а мы вынуждены закупать “Сапсаны”, хотя можем построить собственные аналоги…»

А теперь представим себе, что в национальной футуристической России создан суперпроект «Транснет» – опытное строительство, испытания и развитие новых видов скоростного транспорта. Решена проблема борьбы со снежными заносами на эстакадах. Отобраны жизнеспособные виды скоростного транспорта. И вот к районам футурополисов – к этому Белогорью, распространенному на всю Россию, – подходят линии аэроэстакадного транспорта. Или струнные трассы Юницкого. Перемещение за час на 300–600 км – обыденное дело. Все производимое вывозится на рынки страны без препятствий.

Вы представляете, какое развитие получит страна? Любой обитатель усадьбы в футурополисе может в выходные добраться до больших городов: не только долететь до него на своем легком воздушном аппарате, но и сесть на транспортный модуль, мчащийся над эстакадой или по «струнам».

Но это инфраструктура. А если посмотреть на то, что раскованное творчество русских талантов может принести для развития аграрного хозяйства тех же футурополисов? Если мы создадим не позорное Сколково, где не может быть создано что-то противоречащее западным моделям, а подлинную Инновационную систему? Ведь она воскрешает старый девиз Эдисона: «Нет ничего невозможного!». Все можно изобрести и придумать. Везде: от космоса до свинофермы. Для нас, русских национал-футуристов, нет неважных новаций. Лишь бы они шли на пользу делу.

Велик ты, русский народ! Лучшие русские люди никогда не сдаются и продолжают бороться даже в безнадежной, на первый взгляд, ситуации. И побеждают! Это касается, например, и русского свиноводства, которое, казалось бы, обречено из-за вступления в ВТО. Вроде как наша свинина объективно дороже импортной. Но не у тех, кто думает и применяет довольно простые, но остроумные инновации.

Мне пришло письмо тех, кто не стал сдаваться и смог жить, не требуя помощи от государства. С помощью технологии свиноводства, которая позволяет русским производить мясо дешевле, чем импортное. Но это письмо натолкнуло меня на гораздо более серьезную тему.

«…Здрав будь, Максим!

Ты пишешь про русские инновации. Вот шлю тебе нашу разработку. Российскую. Разработчик технологии – Александр Ковалев (автор и патентообладатель), мой друг и компаньон. Если кратко, то это “наш ответ Чемберлену” – единственная технология, которая позволяет выращивать конкурентоспособное по цене и качеству мясо свинины в условиях вталкивания нас в ВТО.

Себестоимость мяса свинины (написано в 2013-м, до девальвации. – М. К.) у самых крупных российских производителей («Черкизово», «Мираторг», «Мортадель») составляет минимум 56 руб/кг (с учетом дотаций в 10 руб.). А у остальных средних и мелких производителей – порядка 72–74 руб/кг. Цена на импортную свинину в районе 56–60 руб/ кг. За последние два года в свиноводстве – отрицательная рентабельность (убыточность) около 17 %. Многие предприятия обанкротились или закрылись, вырезав поголовье.

Кроме того, что дотации могут снять (или денег не хватит, или ВТО надавит), существует другая стратегическая угроза: поскольку почти все свинокомплексы используют технологию сухого кормления, они всегда зависят от цены на пшеницу и от поставок импортных добавок для производства комбикормов. Цена поднимается – свинокомплекс закрывается. И это навсегда.

Наша технология решает несколько задач:

1. Мы выводим пшеницу из рациона и вводим рожь, топинамбур, сою, нут, картофель и т. д. Урожайность этих культур гораздо выше и нет биржевых колебаний цены.

2. Вирус АЧС (африканской чумы свиней) погибает при температурной обработке в 70 град. С в течение одной минуты. Мы обрабатываем корм 20 минут.

3. Усваиваемость нашего корма гораздо выше, чем сухого.