Читаем Наоборот (СИ) полностью

В его время такой прямой вопрос о том, что можно было бы назвать внешним дефектом, кто-нибудь точно счёл бы грубым, может даже оскорбительным. Сейчас страх обидеть не возник, а возмутись кто — это бы только обрадовало.

— Четырнадцать лет. Несчастный случай. Оторвало. Теперь так, это даже удобнее.

— А ведь я даже подумать не мог, что с рукой что-то не так. В чём-то вы всё же действительно достигли многого, — он вздохнул. — Знаете, тогда, в прошлом, я очень хотел стать человеком. Наверное, это можно было назвать моей мечтой. На тот момент, в целом, несбыточной. Больше не мечтаю.

— Почему?

Снова слова вырвались сами по себе. Кажется, этот робот плохо на неё влиял, она делала то, в чём не было смысла. Да, пока что неисправность выражалась только в словах, но если это прогрессирует? Наверное, стоило меньше общаться с ним. Общаться… Да, точно, дело именно в общении. Этот робот единственный из всех, кого она знала и среди людей, и среди машин, кто впустую тратил столько слов. Надо его отключить. Надо, но… Но ведь можно повременить с этим, правда?

— Я увидел новый мир. В этом времени я больше похож на человека, чем люди, которых пришлось встретить. Я не хочу уподобляться новым людям, я хочу жить. Но даже в механической кошке, сделанной в прошлом, было больше жизни, — с сожалением заметил Тенеан, убирая баллончики и закрывая аптечку. Кровь больше не шла, ткани начали медленно восстанавливаться, но, конечно, механическую руку так просто было не исправить.

— Так говоришь, словно знаешь, что значит быть человеком.

Ми-Эр не без помощи Тенеана поднялась с пола и перебралась на стул. Помимо видимых повреждений, её ещё и неслабо тряхнуло и ударило, что вызвало ожидаемую слабость.

— Можно, подумать, что вы знаете, — хмуро ответил он, возвращая аптечку на место. — Вы не видите мир, что вас окружает, равнодушны и пусты. Знаете, что вы, Миранда, что другие люди, что андроиды — между вами практически нет различий, кроме внешних. Разный рост, разное телосложение, разные цвета, разный код. Вот и всё. Человечество умерло, умерла личность. Осталась тень, на которую больно смотреть.

Пожалуй, Ми-Эр была ошарашена. То, что говорил этот робот звучало… Возмутительно? Отсутствовала уверенность, что подобное слово подходило под ситуацию, но ясно стало другое. Ни одна машина не то что не посмела бы сказать, даже не подумала б о таком. Вот только на ум не шло ни одного достаточно разумного и убедительного возражения.

Да, их действия подчинялись логике и разуму, в этом плане упрёки ошибочны, но ведь и не об этом шла речь. Получается… Если учесть, что люди старались быть подобны рациональным роботам, если различий осталось совсем немного, значит, справедливы слова о том, что людей больше нет. Есть органические машины, у которых просто перебои иные. У роботов случались перебои в сигналах, а у людей — в рациональности. Но и то, и другое можно починить, вернуть прежний монотонный темп работы. Она попыталась воспроизвести в памяти вид собственной квартиры, городских улиц, и поняла, что уцепиться не за что.

— Б-было бы, на что смотреть, — после некоторой паузы всё же произнесла Миранда. Она должна была что-то ответить, понимала это, ощущая на себе выжидающий взгляд Тенеана.

— И кто в этом виноват? Не конкретно вы, но… Но даже если творения ваших — людских — рук и умов стали невзрачными, есть же природа! Небо в прошлом не было голубее, трава не была зеленее. Сейчас это единственные яркие пятна в городе, на которые никто. Не. Обращает. Внимания.

Тенеан развернулся и поспешил покинуть помещение. Снова поднявшийся в голове шум раздражал ещё сильнее. Надо было прогуляться, попытаться развеяться, пока он на эмоциях не сказал лишнего. Может, собеседнице и всё равно, а он будет чувствовать себя виноватым. Против программы не пойдёшь, чувства не отключишь.

Застыв на стуле, Ми-Эр отрешённо наблюдала за тем, как в мастерской воцарялся прежний порядок. Кажется, что-то начало ломаться в её восприятии мира. Нет, она не узнала ничего нового, просто… Не приходилось об этом задумываться. Всё было так, как оно было, так как должно быть, так, как правильно. Ведь всё действительно правильно? Ведь люди не могли ошибиться? Или же они действительно приняли неверное решение, но из-за него же не могли это осознать? А как это осознать? Под каким углом надо посмотреть на ситуацию, чтобы увидеть ошибки? Или как надо посмотреть?

Их общество — механизм, где каждая деталь пронумерована, находится на своём месте и выполняет ту функцию, для которой была создана. Детали регулярно обновлялись, работа шла без перебоев. Точно, верно, эффективно. Но механизм создаётся для чего-то, в его работе должен быть смысл. Тут же есть смысл в работе отдельных деталей, что выполняли свои задачи, но смысла всех работ, их суммы… Его нет? Детали работали не для себя, они работали для всех, но кто эти все? Кому это нужно?