Читаем Наклонный горизонт полностью

Вместе с тем, показывая, будто без диплома девушку замуж не возьмут, авторы очень легко прощают рабочей молодежи невежественность и неинтеллигентность. Это мне кажется чистейшей демагогией, недостойной нашей социалистической литературы, ибо прежде всего она должна заботиться о том, чтобы рабочий класс, ведущий в стране и несущий главную ответственность за ее судьбу, был интеллигентен. Невежество и неинтеллигентность должны теперь рассматриваться как явные пороки, носители которых являются дефектными членами социалистического общества, и литературе надо заявлять об этом с беспощадной прямотой!

Следует подчеркнуть, что вопрос об интеллигентности вовсе не связан только с определенным образовательным цензом, с дипломированным званием. Человек, понимающий нужды общества и свое место в нем, обладающий достаточными познаниями разных сторон человеческой культуры и при всем этом достигающий знаний не ради выгодного места в обществе, самовозвеличивания, и есть интеллигент. С этой точки зрения академик может не быть интеллигентом, а рабочий с четырехклассным образованием — может. Тому имеется много примеров, никак не отраженных в нашей литературе.

В «Литературной газете» 6 июля 1961 года была опубликована статья кочегара А. Залуцкого «Если заняты только руки». Главное в умной и глубокой статье А. Залуцкого — это горячая убежденность в необходимости широкого самообразования, духовного развития не ради утилитарной цели получения лучше оплачиваемой специальности, а по естественной тяге человека к знанию. Совершенно правильно расценивает автор статьи «всяческое воспевание» непременного стремления стать инженером, врачом или ученым как «отрыжку старого» пренебрежения к труду, как страх перед физическим трудом, свойственный буржуазному интеллигенту. Очень верно утверждение А. Залуцкого, что наши писатели нередко бросаются и в другую крайность — приписывают размеренному, однообразному труду на высокоспециализированных производствах то, что вовсе «не характерно для него», — творческий поиск и созидательное вдохновение в процессе работы. Наоборот, высокая специализация труда, пока еще не порученная автоматам (это дело недалекого будущего), освобождает мысль рабочего для обдумывания, для творчества в области рационализации или изобретения, для философских раздумий, наконец. Но это не то, что прежде понималось под творческим вдохновением мастера, — это новое явление в трудовом процессе, еще не отраженное в литературе. Многократно воспето в нашей литературе мастерство трудящегося человека, но иногда это восхищение мастерством переходит также известные пределы и превращается в переоценку профессии и профессиональной гордости. Для интеллигентного современного рабочего вполне под силу владение несколькими профессиями, и я убежден, что вскоре человек одной профессии или одной узкой специальности, не умеющий самостоятельно решить и выполнить целый ряд жизненных задач, будет казаться нам таким же нелепым, каким может показаться колхознику иной горожанин, не умеющий ни запрячь коня, ни срубить дерево, ни починить телегу (или, с другой стороны, тот же колхозник, не могущий исправить мотор, прочесть чертеж, вычислить размеры).

Попустительство пережиткам капиталистического прошлого нетерпимо в нашей литературе. С одной стороны, это поощрение погони за заработком, сейчас уже изживаемое, но все еще существующее в скрытом виде «мерила успехов» героев. Вместо того чтобы показать абсолютную нетерпимость зависти для члена нашего общества, писатели нередко считают этот маленький «порок» присущим всем людям. Есть даже выражение «хорошая зависть», хотя зависть — это бич в отношениях между людьми, погубивший много хороших людей.