Читаем Nakazanie полностью

Команда прозвучала отчетливо и громко. Оттолкнувшись ладонью от тюремной койки, Ваня тяжело поднялся, его в наручниках вывели в мрачный холодный коридор. Конвоир шел следом. Бесконечные решетки сменялись многочисленными дверями и ограждениями. Затем машина долго ехала по разбитой колее и, наконец, его ввели в залитый мощным напряжением зал суда. На мгновенье он растерялся, заморгал. Сколько народу! Народ, которого он всегда так стеснялся. На несколько бесконечных секунд в зале воцарилась мертвая тишина. И словно горная лавина, набирающая все больше и больше скорости, откуда-то сверху обрушился шум деревянных сидений, щелкающих фотоаппаратов и камер, вскрики и галдеж публики и резкий истошный женский крик… Молоток грубо и требовательно застучал, но унять бушующую волну эмоций было не так-то просто. 

- Успокойтесь! Тишина! Иначе всех… из зала… не мешайте… прошу же…

Ваня открыл зажмуренные веки и сотни любопытных глаз, словно заряженные электричеством иглы, воткнулись в него наблюдая, оценивая… Его боязливый взгляд скользнул по этим абсолютно чужим маскам непрекращающейся боли, гнева, страданий, искреннего удивления, отвращения, откровенного любопытства…

Ваня непроизвольно отвернулся, чувствуя как колючие взгляды ощупывают его обритую голову, рот, брови. На него смотрели, словно на диковинного зверя, ужасного и опасного, и чего-то напряженно выжидали. Очевидно, никто бы не удивился, если бы он сейчас начал сыпать из глаз искрами и метать огненные стрелы. «Чего от меня хотят все?» - вертелось назойливо в мозгу. Вдруг осознание собственной власти и могущества теплой благодатной волной излилось в душу и Воронцов, неожиданно для себя, высунул язык и словно в припадке безумия закатил глаза. За решеткой раздался дикий, животный рык и свидетели увидели то, чего так долго ждали – извращенного убийцу, жестокого маньяка с жуткой гримасой на лице. Сумасшедшего. Того, кто действительно совершил все эти кровавые злодеяния. 

Гул из сотни криков, механических щелчков и истерических воплей выстрелил в него в один миг: «Убийца! Людоед! Чтоб ты сдох, сука! Сгорел заживо! Господи, пусть ему дадут меньший срок, - чтобы я смог тебя потом сам, своими руками разорвать на тысячи кусков! Я сам перегрызу тебе глотку! И ты узнаешь наконец-то – что это такое – БОЛЬНО!» Одна пожилая женщина приблизилась к Воронову и смачно, с ненавистью плюнула ему в лицо. С ее губ сорвались слова, полные желчи и жгучего яда: «Откуда такие выродки только берутся? Я бы вас всех своими руками перестреляла! Урод! Урод! Мразь! Убью! Куда Господь только смотрит?»

Охрана настойчиво увела ее в сторону, давая Воронцову время прийти в себя. В зале заседания засуетились врачи, приводя кого-то в чувство. Ваня закрыл глаза. В памяти неожиданно всплыла картина далекого прошлого, где его бьют ногами на школьном дворе. Тот унизительный плевок соседки Людки прямо в лицо…Ничего не изменилось. «Все было бессмысленно», - отчетливо подтвердило сознание, - «Ты проиграл».

Он так ничего и не смог изменить, сколько ни старался. Его окружает вся та же ненависть и презрение. Зола разбитых вдребезги иллюзий нестерпимой болью оседала на сердце. Время словно останавливалось, замедляло свой бег. Движения окружающих все больше казались заторможенными, ватными, из другой реальности и пространства и вой вокруг становился все тише, отдалялся, превращаясь в неясные странные звуки, похожие на то лесное эхо…

Полгода во всех газетах и новостях сообщали о том, как адвокат Воронцова намеренно показывал подзащитного как тяжело больного, несчастного человека, которому необходима срочная помощь. Осуждали адвоката, подсудимого. А сам маньяк то замыкался в себе, то старательно разыгрывал из себя невменяемого, писал бесконечные жалобы и прошения о помиловании. В итоге приговор «смертная казнь» был встречен бурными аплодисментами…

03 июня 1995го года Иван Константинович Воронцов, в возрасте сорока трех лет, приговоренный к смерти за восемь преднамеренных убийств, был казнен выстрелом единственной пули в затылок.

Послесловие