Читаем Наказание полностью

— Пойду, пойду, — заверил его Аркадий. — Что уж мне делать. Мне с вами в одиночку не справиться, да и не любитель я мер физического воздействия, вы же знаете.

— Знаю, мешок с дерьмом! Мне бы не знать!

— Ага. Но до того, как Боря Хромов и ваш ученичок Витек начнут ломать вам хребет, следовало бы поговорить. Я хочу, чтоб вы знали, за что будете наказаны.

— И за что же это? — с вызовом спросил Ломакин.

— За мерзость и подлость вашей натуры. За то, что вы — та самая гниль, которую нужно убирать с тела общества.

— Ну, понесло тебя, философ!

— Может, и понесло. Но ведь вы действительно гниль. Именно вы надоумили нас, дураков, выпускать порножурнал да еще с политическим душком. Именно вы стали им торговать на книжных развалах, на Арбате и на рынках. А потом, когда запахло жареным, вы же до смерти напутали Клару Яковлевну и Яна Петровича, и они, от неуемного страху, свою шкуру спасая, написали на нас донос. При всем при том вы, конечно, фигура ничтожная. Настолько ничтожная, что ничего лучшего, чем стереть вас с лица земли, мы придумать не можем.

— Что еще? — насмешливо спросил Ломакин.

— Есть и вторая сторона дела, — задумчиво и неторопливо сказал Аркадий. — Вы настолько ничтожны, что, как мне кажется, дело обстоит, вернее обстояло, несколько иначе. Именно это я и хочу узнать. А может быть, вы штатный провокатор, Виктор Львович? Может быть, вы были на ставке в приснопамятном КГБ? Может быть, вы по заданию своих командиров-чекистов организовали тогда журнал, спровоцировали и нас троих, и педагогов, поймав Волынскую и Яна Петровича на крючок? Вот ведь какую сеть забросила ваша контора, не так ли? Может быть и вы, и ваши командиры в свои победные рапорты наши имена и вставили? Такая ситуация меняет дело, Виктор Львович. И мое отношение к нему.

— КГБ уже нет! — радостно сказал Ломакин.

— Есть или уже нет, вопрос не в этом, — без нажима сказал Аркадий. — Но если вы просто провокатор, внук Азефа, то вопрос простой: так же, как ваш дедушка был повешен на вешалке для пальто, так и мы повесим вас. А если вы провокатор-любитель, действовали по велению души, то это меняет и ситуацию, и степень наказания. Сколько вам заплатили за организацию нашего журнала и нашей группы?

Ломакин подошел к решетке, прижался к ней лицом и сказал с издевкой:

— Запомните одно, придурки. Умерло КГБ или нет, исчезло или притихло, под своим ли гордым именем возродится, или возьмет другой псевдоним, но такие дела не исчезают, в огне не горят, в воде не тонут. И до последнего вашего вздоха будут храниться, где надо. Тогда, три года назад, время на поворот пошло, «политики» вам не пришили, только за порнуху посадили. Но дело-то лежит! Лежит и ждет своего часа! Время может и по-иному повернуться, понял, сопляк? И дела ваши всплывут в тот момент, когда возникнет в них нужда. Вернутся к власти коммунисты и появится на свет Божий все, что ты да дурак Хромов о коммунистах думали и говорили, какой грязью поливали светлый образ товарища Ленина и называли гения — победителя, товарища Сталина, пожирателем младенцев и людоедом! А что слова свои подлые голыми сиськами, задницами и всякой похабщиной украшали, за это вас больше не посадят. Жди поворота времени, сопляк, и снова без остановки сядешь, но уже не выйдешь, потому что сотрут тебя в лагерную пыль. Все понял?

— Все, — твердо и спокойно сказал Аркадий. — Лучше убегай, сволочь, куда глаза глядят. Не ближе, чем в Южную Америку.

Он отвернулся и пошел из павильона. На миг мелькнула мысль, что можно было и воспользоваться тем, что Ломакин оказался взаперти, но мысль эту Аркадий тотчас отринул. Здоров и тренирован сенсей, да и не в том дело, чтоб его попросту уничтожить. Аркадию казалось, что он мыслит правильно: Ломакина надо судить. Пусть не официальным судом, но хотя бы своим. Однако с правом защиты, протоколом, решением суда и исполнением приговора.

Потом, уже на выходе с рынка, он сам над собой посмеялся: чушь это! Да разве ж был осужден за всю историю последних десятилетий хоть один стукач на святой Руси?! Да это же страна непуганных стукачей, их питомник, инкубатор! Один только слух о том, что списки стукачей собираются опубликовать официально, был пресечен в самом зародыше!

И суды сейчас никому не нужны, решил Аркадий. Все надо решать просто: преступление — расплата! Вот и все, что нужно. Нужно, чтобы в этом мире еще сохранялся законный, человеческий порядок, чтобы земля вертелась, куда положено, а не наоборот.

Инна еще не появилась, и Аркадий вернулся к ларькам, где торговали видеокассетами.

В первом ларьке, куда с головой погружался Ломакин, торговала девушка лет двадцати с небольшим.

— Что имеем для зрелища? — изобразил игривость Аркадий.

— Что угодно, — так же весело ответила она.

— Ага. А что-нибудь солененькое?

— У нас не закусочная.

— Я имею в виду кассеты «икс».

— Какие еще «икс»?!

— Ну, знаете, когда в семье есть видик, а кроме того дети, то на некоторых кассетах названий не пишут. «Любовь втроем плюс коза» — такого писать нельзя, вот и придумали для маскировки — кассета «Икс».