Читаем Наивно. Супер полностью

Мир Кента наполнен всем, чего я не хотел бы видеть в своей жизни. Стоит ему открыть рот, как непременно ляпнет какую-нибудь глупость или что-то неприятное. Этот человек находится в разладе со всем, что только есть на свете. Чаще всего он говорит о девушках и о том, что бы он хотел с ними сделать. В сексе он приверженец самых странных вывертов, и, похоже, для него не существует разницы между тем, что хорошо и что плохо. Кенту нравится то, что мне кажется унизительным и вульгарным. К счастью, я вижусь с ним очень редко, но самое грустное состоит в том, что у него нет контакта не только со мной, но и с самим собой.

Для меня в Кенте воплощается все, от чего я хочу держаться подальше. Темная сторона человеческой личности.

Если бы Кенту досталась роль в боевике, он погиб бы под колесами автомобиля или в обрушившемся лифте прежде, чем закончатся вводные титры.

Вдобавок он слишком громко говорит.

И вот он позвонил мне и ждет, что я ему отвечу. Провести вечер с Кентом – это для меня сейчас самое неподходящее, что только можно себе представить.

– Выпьем пива, – предлагаю я ему. – Давай выпьем пива!

Пока я завязываю башмаки, приходит факс от Кима. Я рад ему, потому что это помогает мне отвлечься на минутку от Кента.

Ким тоже видел разных зверей. Немногих. Но все-таки кое-каких видел:

– собак,

– кошек,

– поросят,

– голубей,

– чаек,

– ворон,

– воробьев,

– гаичек,

– синиц,

– петухов,

– кур,

– рыб,

– крабов,

– ракушки (над этим словом Ким провел черту),

– лошадей,

– коров,

– осла,

– дромадера.

Довольно убогий список. Как видно, Ким мало бывал на природе. Я как-нибудь возьму его с собой в такие места, где можно встретить лосей. Одно такое место я знаю.

Придя в кафе, я застаю там Кента. Оказывается, он не один, с ним еще двое, которых я не знаю. Кент сообщает, что один из них заканчивает докторскую по физике, а другой только что закончил медицинский факультет и в дальнейшем собирается специализироваться в области психиатрии. Здороваюсь.

Кент спрашивает меня, чем я сейчас занимаюсь, и я говорю, что бросил университет и занялся киданием об стенку мяча, потому что все потеряло вдруг смысл.

Очевидно, что эта новость не доходит до сознания Кента. Ничего не сказав по этому поводу, он спрашивает, встречался ли я в последнее время с какими-нибудь девушками. Я ответил, что не встречался ни с одной.

Кент умолкает.

Я немного потрепался с двумя его приятелями.

Психиатр спрашивает, воспринимаю ли я свои решения как бьющиеся о берег волны.

Я спрашиваю его, имеет ли он в виду сомнения, то есть что, оказавшись перед выбором, я испытываю сомнения.

Он говорит, что имеет в виду то, что сказал. Воспринимаю ли я свои решения как бьющиеся о берег волны?

В известном смысле это похоже. И я отвечаю «да».

Психиатр кивает и говорит, что это хорошо. В противном случае он констатировал бы у меня психоз.

Мы чокаемся бокалами с пивом в честь того, что у меня нет психоза.

Я рассказываю физику, что недавно начал читать книгу, в которой написано о времени.

Называю ключевые слова: Эйнштейн, теория относительности, сила тяготения и время, которого нет.

– В каком-то смысле есть, – говорит физик.

Я прошу, чтобы он не шутил. Для меня это действительно важно.

Физик говорит, что теорией относительности досконально не занимался. Не более того, что входило в обязательный курс, а это было года три назад. Он говорит, что в теории относительности мало кто разбирается. Но он слыхал, что некоторые отзываются о ней как о красивой и изящной теории.

Я спрашиваю его, понимает ли он, как это получается, что время на верхушке здания «Эмпайр Стейт Билдинг» движется быстрее, чем у его подножия.

Физик мотает головой: дескать, не понимаю. Однако он не сомневается, что так оно и есть на самом деле, и привык принимать это как должное. Он как-то приспособился жить с этим представлением. В общем и целом, его интересуют совсем другие вещи и мне он советует тоже поменьше об этом думать.

Хотя никто не просит, Кент начинает рассказывать о девице, с которой у него были контакты. История сальная. Я выслушиваю ее до конца без комментариев. Затем спрашиваю Кента про его успехи в Центральном статистическом бюро. С успехами все прекрасно, и я его поздравляю.

Затем я говорю, что мне пора домой спать.

– Позванивай мне, – говорит Кент.

– Обязательно позвоню, – говорю я в ответ.

На другое утро я просыпаюсь на рассвете и чувствую, что мне надо купить что-то, что вознаградит меня за ущерб, причиненный общением с Кентом. Я чувствую, что эта встреча отбросила меня на пару шагов назад.

Я прождал под дверью игрушечного магазина минут сорок, прежде чем он открылся. К этому времени у меня был готов список. Мне нужно что-то такое, что:

– поможет мне выплеснуть ненужную агрессию,

– будет яркого цвета,

– может многократно использоваться,

– издает звуки,

– заставит меня забыть про Кента и время.

Большие требования, если речь идет о предмете из игрушечной лавки! Да и в любой лавке, наверное, нелегко найти предмет, отвечающий таким требованиям.

Но как знать! Может быть, мне повезет.

Я не спешу. В магазине, кроме меня, нет других покупателей.