Читаем Наёмник полностью

— Расточительство! Бессмысленная трата средств. Ну да, я слышал все доводы тех, кто поддерживает игры, но продолжаю утверждать, что существуют и другие пути. Вы не можете восстановить жизнестойкость нации, подвергая ее подобным зрелищам. Не правда ли, Виручия?

— Вы знаете, как я отношусь к этому, Небка.

— Так же, как и я. А вы, Уолин?

— У нас что, голосование? — Уолин коснулся салфеткой своего рта. — Я думаю, мы все согласны, что игры стоят слишком дорого. Расходы на выращивание креллов, например, постоянно возрастают. Эти птицы непродуктивны и представляют собой обузу для экономики. Если намерением является укрепление характера, то почему не могут мужчины бороться друг с другом?

— Зачем вообще эти схватки? — Шамар потянулась вперед над столом, так что ее пышная грудь совсем вывалилась из глубокого выреза платья. — Лично я считаю, что наши мужчины и так достаточно мужественны.

— Вам это должно быть хорошо известно, — презрительно бросила Джебеле. — У вас их предостаточно.

— Пожалуйста, леди, — покачал головой Пециа, и только затем вступил в обсуждение: — Мы должны принять за исходную посылку утверждение о том, что мы слабые. Во-первых, верно ли это? Если да, то как это лучше всего исправить? Далее, лично я не считаю, что это утверждение верно. Слабость относительна и во многом зависит от преобладающей социальной культуры. В своем развитии каждая нация проходит пики и спады, и никто из нас не станет спорить, что в данный момент мы переживаем период упадка. Рождаемость снижается, и развитие замедлилось, но такое положение дел долго не протянется. Это, если хотите, передышка. Естественная пауза. Время породит собственные средства излечения без этих диких экспериментов, подобных играм. Они разорительны и приводят к вырождению. Как я довольно часто говорил раньше, и все слышали это, мы должны взяться за эту проблему более решительно.

— Верно, — кисло согласилась Джебеле. — Как вы говорите, мы слышали это часто.

— От повторения правда не перестает быть правдой.

— В чем эта правда? — Уолин с улыбкой откинулся в своем кресле. — Вы говорите одно, Пециа, а Владыка другое. Разница между вами в том, что он действовал, в то время как вы — нет. Я согласен, что игры разорительны, но какую альтернативу мы можем предложить? Работать и строить, скажете вы, но откуда взять энергию, волю? Наша нация спит, и, возможно, Монтарг и другие правы. Только кровь может пробудить нас и восстановить нашу силу.

Виручия покачала головой:

— Нет.

— Как ты можешь быть в этом уверена?

— Я чувствую это. Народ приходит на игры, чтобы смотреть, но не сражаться. Они хотят видеть насилие, но не участвовать в нем. — Она замолчала, вспоминая свои недавние чувства. Разве она просто наблюдала? Или она в какой-то мере была там, внизу, на песке с Дюмарестом?

Она покосилась на соседа, и, как будто догадавшись, Селкес прокашлялся:

— Я думаю, надо пролить новый свет на наш спор. Среди нас находится знаток, человек, имеющий гораздо больший опыт, чем любой из нас. Что вы об этом думаете, Эрл? Вы слышали, о чем мы здесь говорили. Согласны ли вы с утверждением, что кровавая схватка может влить новую энергию в нацию?

Дюмарест посмотрел на Виручию, припоминая полученные им инструкции о необходимости создать между ними общность взглядов. Но ему не нужно было притворяться.

— Нет, я так не думаю.

— Не хотите ли подробнее изложить вашу точку зрения? — Пециа подлил себе вина. — В конце концов, вы заинтересованное лицо. Странно слышать, как человек открыто осуждает способ, которым он зарабатывает себе на жизнь. Не могли бы вы нам немножко объяснить свои взгляды?

— Идите на арену, — веско ответил Дюмарест. — Боритесь за свою жизнь. Послушайте рев толпы и понаблюдайте, как изысканные женщины предлагают себя незнакомцу. Понюхайте запах крови. Какие вам еще нужны подробности? Игры воспитывают варваров.

— Но вы же сражаетесь.

— От нужды, но не по выбору.

— Варваров… — повторила Джебеле. — Но ведь, без сомнения, варварская культура жизнеспособна?

Со своего места во главе стола вмешался Селкес:

— Для настоящих варваров, возможно, но для цивилизованных людей играть в варваров — это вырождение. А цивилизованная культура достигает таких глубин развращенности, которые и не снились настоящим первобытным народам. Вы согласны, Эрл?

— Да, я согласен.

Пециа улыбнулся:

— Ты слышишь это, Уолин? Сколь часто я это говорил? Мы стремимся стать тем, чем мы не являемся. В этом скрывается опасность.

— Однако в схватке должно заключаться что-то таинственное? — Шамар показала свою грудь еще щедрее, улыбнувшись Дюмаресту. — Вы, как никто другой, должны это оценить. Духовный подъем, охвативший зрителей. Душевное очищение посредством удовлетворения тайных потребностей. Пробуждение дремлющей энергии. И это в еще большей степени относится к тем, кто участвует в бою. Разве вы не чувствуете после битвы, что вы родились заново? Огромное освобождение? Новую решимость?

— Нет, миледи. Я просто радуюсь, что все закончилось.