Иманов Исмаил

Наиля

Исмаил Иманов

Наиля

- Тут уже ничего не сделаешь, - сказал Паша, щелкая кнопками и глядя в маленький монитор фотопечатной установки, - Кадр темный получился.

- Вот так всегда. Ладно, печатай так, - ответил я с разочарованием.

Действительно, вот так всегда. Хочешь сделать хороший снимок, и он получается хорошим, если вдруг не выясняется, что не сработала вспышка или свет бил в объектив. Я же не профессиональный фотограф, чтобы учитывать все эти моменты. Обычно на них не обращаешь внимания, только потом, после проявки пленки вдруг замечаешь свои огрехи. Вот если бы знать заранее, что кадр может получиться классным...

- Снимки хорошие, только не сочные. Против солнца снимали, вот и блекло получилось, - констатировал Паша.

- Если знать, что так выйдет, - начал я.

- Если, - оборвал меня Паша, - Поздно уже.

Я все время прихожу к нему проявлять пленки и печатать фотографии. Уже вошло в привычку, знаю, что здесь мне не надо объяснять про размер и вид фотобумаги, знаю, что Паша не будет печатать все подряд, а честно скажет, что ничего путного из кадра не выйдет. Иногда я просто оставляю ему пленку и захожу потом, а иногда мы печатаем вместе, выбирая кадры на маленьком мониторе печатной установки. Как сегодня.

Я ушел с работы пораньше и заехал в фотоателье. Погода стояла чудесная, февраль можно было смело назвать весенним месяцем. Я оставил машину чуть выше и решил пройтись вниз по улице. Из ворот школы выбегали дети, а из открываемых и закрываемых посетителями дверей кондитерской шел одурманивающий запах ванили. На дороге было совсем мало машин, и я подумал, как приятно выйти с работы чуть раньше, а то я вечно попадаю в час пик.

Мы стояли в глубине помещения, где размещалась большая, нагревшаяся машина, и печатали фотографии. Паша ловко нажимал кнопки на аппарате и периодически недовольно вздыхал, видя очередной мой "шедевр".

На входе звякнул колокольчик, привязанный над дверью, и я опять обернулся. Дурная у меня привычка вечно оборачиваться на посторонние звуки и шумы. Вот зашел мужчина, которому нужен альбом размером 13 Х 18, а продавец, молодой парнишка с лохматой прической говорит, что такого размера у них нет. Колокольчик звенит снова - мужчина уходит. А потом снова легкий, подрагивающий звук колокольчика. Пожилой женщине нужно проявить пленку, но она не разбирается в этом, и потому принесла сам фотоаппарат. Продавец отматывает пленку, извлекает ее из нутра аппарата, говорит, что через двадцать минут пленка будет проявлена, и предлагает ей присесть и подождать. А пожилая женщина объясняет, что во время проявки она сходит в магазин, и начинает рассказывать, что ей надо купить. Продавец вежливо кивает, хотя ему нет никакого дела до ее покупок.

Так я и оборачивался на вход, будто кого-то ждал.

А потом обернулся и увидел ее. Я не заметил, как она входила, возможно, она пропустила выходящую за покупками пожилую женщину, и только после этого прошла внутрь. А теперь она стоит у прилавка и смотрит на ряды самых разных фотопленок.

Как говорил Богарт в "Касабланке", "Из всех баров во всех городах мира она заходит именно в мой". Но это фотоателье - не "Американское кафе Рика", и даже не мое, точно также как наш город - не весь мир. Да и шансов встретиться у нас было намного больше, потому что мы живем здесь, в Баку. Забавно, иногда так часто встречаешь одних и тех же незнакомых людей в разных частях города, что со временем кажется, что ты с ними знаком. А некоторых, наоборот знакомых или когда-то знакомых людей можно не видеть годами.

Мы не виделись с ней столько лет. Столько времени прошло, а она совсем не изменилась. Все такая же молодая и красивая. В ней все та же еле заметная детская непринужденность и в то же время статность взрослой женщины. Я смотрю на нее, и думается, что все эти годы - какая-то выдумка, что мы так и не расставались, что мы по-прежнему молоды и беззаботны. Вот только забот полно, и я уже вышел из того вольного возраста. В волосах проседь, уже выдается брюшко. Хотя, увидев ее, я обо всем этом забыл. Такое странное ощущение. Такое странное, давно забытое и приятное ощущение.

А может мы не расставались тем зимним вечером. Может мы пришли сюда вместе, просто, перед тем как зайти в фотоателье, она решила купить что-то в кондитерской по соседству. А я сразу пошел к Паше печатать фотокарточки, потому что мы торопимся. Вот она зашла сюда и идет в мою сторону, а в руке у нее пакет - она купила печеное к чаю, и по помещению разлетелся сладкий аромат ванили. Я подойду к ней и спрошу, что она взяла. А она скажет, что это лимонный пирог с глазурью, который любит Руфат. И будто вспомнив, сразу спросит, долго ли еще ждать, потому что нам надо забрать Руфата из школы. И как раз в это время Паша поставит на прилавок стопку фотографий, а из выдвижного шкафчика вытащит для нас альбом. И она будет рассматривать фотокарточки и улыбаться, а я вытащу бумажник, чтобы расплатиться. А потом возьму ее под руку.