– Нет! – Предслава вскинулась. Рубашка сползла с ее гладкого плеча, глаза загорелись. Все-таки она быстро соображала. – Не ты, а я! Я напомню херсонесцу его грехи!

Она снова стала княжной. Гордой и заносчивой дочерью Владимира.

– Скажу, что если он не поможет нам, то Болеслав узнает, каков его духовник. Скажу, что всем его преступлениям есть видоки. Анастас труслив. Страх разоблачения заставит его предать польского короля. Ему не впервой. А ты на рассвете ступай к херсонесцу. Прикажи ему явиться ко мне. Поглядим, найдется ли у него хоть капля мужества…

40

Анастас ликовал. Утром его разбудила загадочная служанка княжны. Казалось, девка была чем-то взволнована.

– Предслава просила прийти, – пряча взгляд, сказала она.

Настоятель вскочил. Уже давно его день не начинался с такого хорошего известия. Предслава одумалась и возжелала его дружбы! Теперь он припомнит ей прежнюю гордыню!

В наилучшем расположении духа Анастас вошел в горницу Предславы. Его распирало от собственного величия. Нынче Владимировой дочке придется попотеть, чтоб завоевать его расположение.

Однако Предслава не выглядела сломленной и несчастной. Скорее, наоборот, она была удивительно спокойна и мила. Щеки княжны рдели румянцем, тонкий стан облегал нарядный желтый летник, а над белым лбом возвышалась шитая бисером кика.

– Заходи, казначей, – кривя пухлые губы, небрежно пригласила княжна и обернулась к служанке: – А ты, Найдена, ступай подожди за дверью. Мне надо потолковать с бывшим настоятелем.

Темноглазая девка бесшумно выскользнула из клети. Анастасу стало не по себе. Что-то было не так…

– Чего мнешься? – Предслава ободряюще улыбнулась. – Раньше не примечала за тобой робости.

– Это не робость, – привычно польстил Анастас, – а восхищение твоей красотой.

Княжна недовольно поморщилась:

– Навосхищался, а теперь проходи и садись. Разговор будет долгим.

Херсонесец осторожно опустился на низкий стулец. Княжна что-то задумала… Что? Он сложил руки на коленях и приготовился слушать.

– Знаешь ли мою служанку, Найдену? – усаживаясь напротив, спросила Предслава.

– Видел, – уклончиво ответил херсонесец. Он не понимал. При чем тут служанка? Опозоренной княжне нужны защита и покровительство. Ведь затем и позвала. Болеслав прислушивается к его советам. Его слово может спасти честь княжны. Жена короля уже не наложница, а королева. Или Предслава не собирается просить о помощи?

– А где видел, не припомнишь?

Почему она так странно улыбается? Словно знает нечто срамное… Хитрит? Уходит от разговора? Стыдится просить? Но и он не дурак. Можно поболтать и про новую служанку. Как ее там? Найдена?

– Не помню.

– Может, в Вышегороде?

– Может, и в Вышегороде.

Взгляд игумена скользил по стенам, цеплялся за шитые полотенца и выражал полное равнодушие. Он не боялся ни княжны, ни ее девки. Даже если слушок о вышегородском судилище дойдет до Болеслава, польский король поверит своему духовнику, а не безродной чернявке.

Княжна поднялась. Подол желтого летника заскользил за ней по полу, словно солнечное пятно.

– А может, встречал еще раньше?

Херсонесец отрицательно помотал головой, но внутри что-то дрогнуло.

– Может, однажды поздним вечером ты встретил ее в доме Улеба? Помнишь Улеба?

Голова Анастаса закружилась. Он вспомнил, где встречал девку!

– Наемники убивали женщин и детей, а ты, служитель Бога, никак не препятствовал убийству. Ай-ай-ай… Сколько видоков подтвердят это? Горясер, Найдена… – Княжна принялась загибать пальцы.

Анастас заскулил. Зачем вспоминать ту ночь? Что он мог тогда сделать? Со Святополком шутки плохи. Не помирать же самому из-за какого-то Улеба и его родни?

– Это пустой навет безродной служанки, – слабо прохрипел Анастас. – Слова…

– Нет, Анастас, это не просто слова.

Мысли настоятеля завертелись, будто мельничный жернов. Нужно спасаться… Если княжна расскажет обо всем Болеславу и тот опросит видоков… Горясеру есть что припомнить. Хотя бы ту неудачную попытку убийства. Он подтвердит любые слова девки. А Святополк будет только рад сжить со свету непокорного настоятеля. С той поры как Анастас вернулся, Окаянный косится на него, точно кот на мышь. Только и ждет какого-нибудь промаха… Враги… Кругом враги…

– Что же ты замолчал, Анастас? – Голосок княжны стал приторно-ласковым, – Испугался?

Херсонесец встал. Нужно бежать… Бежать как можно дальше от этой Найдены, от Горясера и Святополка, от угроз княжны…

– Подожди, Анастас. – Предслава угадала его мысли. – Ты надеешься удрать, но куда? Ты уже стар и привык к сытой жизни. Кому ты будешь нужен? Кто укроет тебя от возмездия? Людского, княжеского? Тебе некуда бежать, Анастас.

Херсонесец сдавил пальцы так, что они хрустнули. Обещавший так многое день превращался в ад. Проклятая баба права, ему некуда бежать. Он не сможет жить в нищете и позоре. Но почему она все это говорит? Хотела бы отдать его на суд, могла бы сделать это и без откровений.

– Зачем ты мучишь меня, княжна? Тебе нравится мое унижение? – прохрипел он.

Пред слава нахально ухмыльнулась:

– Нравится. Очень нравится. Таких, как ты, я бы вешала на березах вдоль дороги, чтоб люди смотрели и плевались.