Читаем Наезд полностью

– Это можно поправить, – сказала Таня. Одна только интонация ее нежного голоса заставила вздрогнуть. Девушка точно была хищницей, без сомнения. С такими никогда не ясно, то ли ты ебешь, то ли тебя. Дрючат во все щели, пользуют как дешевую блядь. Впрочем, какая разница! Главное ведь получить то, что причитается матушкой-природой, сунуть свой член в теплую дырку. Или главное не это? Похоже, уже лет пять не это. Но что же тогда? Неужели опять поиск? Вечный, ни на минуту не прекращающийся поиск?

Через пару часов, когда мы, изрядно набравшись, ехали в ночном скрипучем такси по промерзшим улицам вечно бодрствующего города, я спросил ее:

– А что с Давидом?

Таня пожала плечами.

– Все это странная история, – почему-то прошептала она, – я была почти влюблена в него. Ни к кому не испытывала таких чувств…

Кажется, девушка вздохнула.

– Он вдруг резко перестал со мной общаться, – ее голос прозвучал, когда я уже не надеялся услышать ответа, – просто исчез, и все. Я звонила, у него определялся мой номер, он отключал телефон. Потом, позже, когда я почти свыклась, что его нет, в дверь нашего офиса в гостинице «Украина» постучали. Я открыла. На пороге стоял Давид. Я не сразу нашлась, что сказать, от удивления и волнения…

Таня опять отвернулась к окошку и замолчала. Я закурил.

– И? – спросил я.

– Я молчала, а он повернулся и вышел. Когда я вышла из ступора и побежала за ним, его уже нигде не было. Больше я его не видела.

– Странно, – сказал я, потому что хоть что-то, да надо было сказать. А сам подумал: «Видимо, так и должно было быть, с твоим-то отношением. История с Карлосом явно не единственная».

– При этом, у нас ничего не было, – Таня посмотрела мне в глаза, – только поцеловались один раз, в машине.

Мне стало смешно. Женщины! Девочки! Ну, меня-то увольте от рассказов о вашей непогрешимости. Мне-то что за дело?

– Надеюсь, хоть у меня с тобой сегодня что-нибудь будет, – я поцеловал девушку в податливые сладкие губы.

– Дай мне поносить свое колечко, – прошептала она, – вот это, от Tiffany. Этой ночью я буду твоей женой.

* * *

Дома у Тани все было точно так же, как и во время моего первого визита. Хорошо хоть в магнитофоне играла какая-то слащавая англоязычная херня, а не орала благим матом старушка Пугачева. Под нее, боюсь, у меня и эрекция бы пропала. Мы были изрядно пьяны. Сходили в душ, без особой страсти, как и полагается двум закаленным городским циникам. Ожидания не обманули меня. Обнаженная, девушка просилась моделью какому-нибудь фетиш-фотографу. Точеные плечи, прекрасная, может быть, лучшая из виденных мной грудь, как раз того размера, что нужно. Не большая и не маленькая, с аккуратными, чувственными сосками. Плоский живот с каким-то невероятно развратным пупком. Нежные синие прожилки на бедрах, лодыжках. Нежная кожа. Мы легли в постель. Я прикоснулся к внутренней стороне ее бедер. Покрыл поцелуями коротко стриженный лобок. Провел языком по клитору. Через какое-то время лег на девушку сверху. Спокойно и размеренно, в точном соответствии с инструкциями кама-сутры… Презерватив не давал отрешиться, забыть, что это всего лишь наемная московская квартирка, всего лишь очередное клубное знакомство, всего лишь секс на одну, максимум несколько ночей. По-моему, она кончила, хотя, сами понимаете, с женщинами никогда нельзя быть до конца уверенным, ну вы в курсе.

У меня, напротив, долго не получалось. Алкоголь, проклятая водка! В тот самый момент, когда я уже был почти у цели, Таня ужом выскользнула из-под меня.

– Все, – сказала она хрипло.

– Я хочу еще, – я попытался удержать девушку в своих объятиях.

– А я не хочу, – голос ее был тверд как сталь. Как дамасский клинок, мать ее! Она почти оттолкнула меня.

Обида ястребом клюнула мое сердце.

«Блядь! – подумал я. – Неужели я был так плох?» Тяжело дыша, я отполз на край кровати и затаился. Таня молча встала и ушла в душ. «Охуенно романтичное свидание, – мои мысли нанизывались на стержень обиды, словно кусочки баранины на шампур шашлычника. – Ладно. Забыли. Главная радость подобных поебок в том, что никто никому ничего не должен. Больше я с ней не встречусь. Так какая, на хуй, разница!»

* * *