Читаем Наезд полностью

И тогда можно все, доступно все! Если даже крупно облажаться, ошибиться, оступиться, совершить, к примеру, убийство в порыве, ничего страшного. Не надо волноваться! Можно просто пойти в особо дорогой бутик и прикупить там себе новую жизнь, а старую, ненужную, вышвырнуть на помойку и забыть как страшный сон. Вроде и было когда-то, но правда ли, да и со мной ли, не помню. Если бы у меня и впрямь были бы ДЕНЬГИ, я носился бы по миру, меняя страны, столицы, курорты, как иная куртизанка кружевные трусики. Клубы, наркотики, женщины, мужчины, трансвеститы… За мной всюду следовала бы личная реанимация. Перебрал с чем-то, передознулся, всегда к твоим услугам: оживить, реабилитировать, очистить кровь!

– Хватит отъезжать, Володь, – Казак тронул меня за плечо, – вечно ты так, ебаный лунатик, вроде здесь, рядом, вместе со всеми, а вроде бы и нет. Замолчишь, уставишься стеклянным взглядом в одну точку. Давай, просыпайся!

Я стряхнул оцепенение, осмотрелся.

Мы сидели в каком-то небрежно дизайнированном ресторане в самом престижном торгово-развлекательном центре города «Мигдаль-Опера», пили текилу. Жирный Аркатов основательно вспотел и отдувался, поминутно промакивая раскрасневшееся лицо не первой свежести платком. Его жена уныло жевала куриное крылышко, печально провожая взором стройных молодых туземцев, дефилирующих по деревянному патио ресторана. Жена Коли что-то негромко вполголоса обсуждала с Верой.

– Давайте выпьем, что ли, – сказал я.

Ну, здравствуй, земля обетованная!

* * *

Через пару дней, вконец устав от асфальтовой жары и суеты главного еврейского города, мы решили арендовать машины и двинуться на юг, через Иерусалим и Вифлеем в Эйлат, чтобы там, на фешенебельном красноморском курорте с честью встретить Новый год. Все эти дни Женя никак не мог выйти из практически анабиозного состояния. Мы поделились на группы – я с четой Аркатовых и Казак с инвестором и женами. Засекли время и, договорившись встретиться у храма Гроба Господня, поспорили с Казаком, кто быстрее доедет. Аркатов что-то ныл о необходимости экономить, но я презрительно промолчал на его стенания и выбрал самый дорогой из представляемых в Avis'e автомобилей – BMW5 серии с трехлитровым мотором. Ну, нет у них М5, нет! Однако и эта телега оказалась недешева, примерно 180 долларов в день. Всю дорогу по величественной пустыне… я гнал со средней скоростью 160–180 км в час, из динамиков несся какой-то оглушительно-идиотский развеселый поп-хаус с явными восточными нотками, к сожалению, ничего более продвинутого местные радиостанции не передавали. Лавина звука и стремительно меняющихся придорожных картинок обрушилась на чету Аркатовых, возможно, заставляя пожалеть о решении ехать отдыхать всем вместе. Я вел машину и под воздействием непрерывно поступающего адреналина неожиданно забыл о всех своих страхах и тревогах, о снящемся ночами кокаине, об обездвиженном алкашкой теле инвестора, бултыхающегося на заднем сиденье Колиного авто, об этом вечном вопросе «почему?», в конце концов!

Мы прибыли в Иерусалим намного раньше Казака. Еще бы, он взял какую-то подержанную «Тойоту», и наверняка (я уверен!) пытался соблюдать скоростной режим. В Иерусалиме ощущение было такое, что время остановилось, не было двух тысяч лет современной цивилизации, узкие улицы, ведущие в сумрачные провалы дворов, разномастные священнослужители в традиционных одеяниях, ремесленники и торговцы сувенирами, грязь, чад и копоть. Казалось, будто город затерян не столько в песках, сколько во времени. Толпы паломников.

Храм Гроба Господня неожиданно разочаровал. Я думал о величественнейшем сооружении, ритуальнейшем из ритуалов, священнодействии, в конце концов. Однако змеевидная очередь посетителей двигалась довольно быстро, монах на входе будничным голосом просил женщин покрыть головы. Мы купили свечи и, спустившись в маленькую каморку, где хранится сам гроб, зажгли их. Чудес не произошло, гром не прогремел, иконы не окрасились кровью, когда я вот так запросто дотронулся до святыни своей рукой. То есть той самой греховодной рукой, которая…

Впрочем, каких только неблаговидных поступков я ею ни совершал.

Из темного мрака храма мы вышли на солнечный просвет, и я ощутил, что именно в этом месте отчетливо видна тщетность разделения людей по религиозному, национальному, классовому признаку. Рядом с храмом Гроба Господня высится мечеть, с другой стороны – Великая синагога и Стена плача.